— Я понял это в самый первый день. Тогда, в каньоне.

— Но, если мне не изменяет память, вы тогда сказали, что мое лицо оставляло желать лучшего.

— Даже с синяками и ссадинами вы были прекрасны.

Лорел показалось, что она вот-вот растает. Хладнокровный и бессердечный с другими, Хен, однако, имел подход к женщинам.

— Не обманываете? Я вам действительно тогда понравилась?

— Я с восхищением смотрел, как вы набрасывались на Дэмьена и как вставали с земли после его ударов. Но больше всего меня поразил ваш взгляд. — Хен улыбнулся. — Вы посмотрели на меня так, что я сразу понял: если сделаю один неверный шаг, вы с такой же яростью наброситесь и на меня.

— Значит, вам нравятся дикие кошки? — позволила себе пошутить Лорел.

— Если вы считаете себя такой, то да.

— Тогда берегитесь: они опасны. У них острые клыки и длинные когти.

— Ничего страшного. Трое из моих братьев женаты на настоящих фуриях и вполне счастливы. Может, они, правда, знают что-то, чего не знаю я.

Лорел уже привыкла к волнующей близости Хена, к его неторопливой, рассудительной речи и осторожным прикосновениям. Но она была совершенно не готова оказаться в его объятиях! В мгновение ока руки Хена обвили ее тело, а губы прильнули к ее губам. Однако этот поцелуй не походил на прежние легкие прикосновения. Разгоряченные губы Хена жадно впились в ее губы. У Лорел захватило дух. Казалось, она вот-вот взорвется от переполнявших ее чувств.

Позабыв о здравом смысле, она обвила руками Хена и всем телом прижалась к нему. Разве можно думать о чем-то, когда рядом он! Все прежние мечты, убитые равнодушием Карлина, вновь вернулись к жизни. Объятия Хена манили в другой, счастливый мир.

— Отпустите мою маму! Возмущенный крик Адама вернул Лорел к реальности. Женщина отпрянула от Хена так, словно на нее вылили ушат холодной воды. Мальчик схватил шерифа за руку, пытаясь оттолкнуть от матери. Затем отчаянно заколотил ручонками по его груди.

Лорел отодвинулась от Хена.

— Все в порядке, сынок, — она ласково обняла Адама. — Он не обидел меня и не причинил зла.

— Пусть он уходит, — взволнованно произнес мальчик. — Я не люблю его.

Лорел смущенно покраснела.

— Адам, что на тебя нашло? Извинись сейчас же перед Хеном.

— Не буду, — упрямствовал Адам. — Я хочу, чтобы он ушел.

— О'кей, — сказал шериф, отодвигаясь от женщины. — Я уйду. Но потом вернусь. Я же обещал научить тебя ездить верхом.

— Я больше не хочу, чтобы вы учили меня.

— Ума не приложу, какая муха его укусила, — растерянно проронила Лорел. — Раньше он никогда так себя не вел. — Она запнулась и, покраснев, продолжила. — Он, правда, никогда не видел, чтобы меня кто-нибудь целовал. Может, он решил, что вы делаете мне больно?

— А может, он просто ревнует.

— Возможно, — отозвалась она задумчиво. Но за непонятным поведением сына стояло что-то другое, более серьезное. Адам взобрался на колени матери и, обхватив ее шею руками, прижался к Лорел, словно хотел загородить от шерифа.

— Вы не будете возражать, если я приду завтра?

— Не буду.

— Может, и тебе станет завтра лучше, — Хен улыбнулся Адаму. Но мальчик, насупившись, так и не ответил на приветливую улыбку шерифа.

— Не понимаю, что… — начала оправдываться Лорел.

— Не стоит беспокоиться, — перебил Хен, поднимаясь на ноги. — Думаю, завтра все прояснится.