— Здравствуй, кузен, — Чону поднимает взгляд на двоюродного брата, и в его глазах тот видит столько всего — что невольно отступает назад, натыкаясь на диван.

— Как ты… здесь… все это время…

— А теперь скажи мне, Лин, — Чону делает шаг вперед, поднимаясь на одну из трех ступенек, ведущих к нише с диваном и столом, — что такого сделал хен, что ты решил… переехать его машиной? — встречаясь с кузеном глазами, спрашивает молодой человек, и затем резко хватается за стол и буквально скидывает его с помоста, убирая единственную преграду между ними и едва не доводя Лина до сердечного приступа.

— Ты не понимаешь… я не специально! Он приехал к отцу, предлагал тому вернуться в семейное дело, постоянно повторяя, что, как наследник, видит будущее только в объединении всей родни… но мы-то знаем — все это лишь для того, чтобы связать руки совету! Отец имеет большую власть здесь, он до сих пор может оспорить решение назначить преемником хена…

— Хен больше не может быть преемником, потому что ты его убил! -

выкрикивает Чону, впервые повышая голос и не сдерживая злость внутри себя.

Лин делает едва заметный шаг в сторону выхода, интуитивно стараясь держаться подальше от разъяренного кузена. На его лбу выступает пот.

— Чону, это произошло случайно. Хен разговаривал с отцом: кажется, они не пришли к согласию. И хен ушел… а отец сорвался на мне… я спустился в бар… выпил немного… потом увидел, что хен возвращается с пачкой денег — напоказ, даже не пряча их в карман! Я понял, что аргументы закончились, и пришла пора деньгам разобраться — кто в доме хозяин… я выпил еще больше, поругался с какой-то потаскушкой, сорвавшись на ней, и сел за руль… я вообще не помню, куда ехал и как это произошло… я не хотел его убивать, клянусь тебе! Это случайность…

— Это случайность, за которую ты не захотел отвечать, ублюдок! — вновь теряя контроль, цедит Чону и в одно мгновение оказывается рядом с Пином.

От первого удара тот отлетает обратно к стене.

— Ты убил моего брата! Ты убил своего собственного кузена! Ничтожество! И ты смеешь стоять здесь и оправдываться?! — Чону резко разворачивает его и скидывает с пьедестала.

— Я виноват! Но клянусь тебе! Я не хотел этого! Хен был мне дорог! — пытаясь отползти от него, продолжает объяснять Лин.

— Не смей говорить, что он был тебе дорог! — срывается на крик Чону и наносит ему прямой удар в челюсть, тут же занося окровавленный кулак для следующего, — И не смей, падаль такая, звать его своим хеном!

— Чону, остановись!

Молодой человек замирает и медленно поворачивает голову на звук голоса.

Стася стоит у входа, закрыв лицо руками и безмолвно рыдая.

А рядом с ней стоит бледный, как смерть, господин Кан.

Глава 21. Слишком длинная… Финальная

За тридцать минут «до»…

От напряженного изучения взглядом экрана, у меня уже рябит в глазах. Почему никто не приходит? Неужели Чону оказался неправ, и все эти меры предосторожности были лишними?

Звук пришедшего сообщения вызывает у меня вздох облегчения: хоть какой-то повод оторваться от гипнотического вида нашего подъезда…

Поднимаюсь с кресла, беру телефон с тумбы и читаю… «Дина добралась до дома. Позвони ей».

— Боже, он это сделал, — шепчу, теперь уже испытывая настоящее облегчение… Быстро набираю номер подруги.

— Стася, я дома, — устало произносит та без приветствий.