– Нет. Адреналин.

– Гм. А я-то думала, что ты можешь спать где угодно и когда угодно. – Она придвинулась к нему и положила руку ему на талию. – И если уж на то пошло, то я думала, что и я могу. Пыталась воспользоваться «Радугой», но все время сбиваюсь.

Вал Кон привалился к ней спиной и вздохнул:

– Не знаю. Интуиция говорит мне, что ты права насчет этого корабля и его интереса. Но есть и другие вопросы, а Контур…

– А что, к черту, может он сказать по этому поводу? – вопросила она. – Если бы Контур мог помочь тебе видеть сквозь облака, тогда от него была бы польза.

Он мгновение помолчал, а потом повернулся лицом к ней.

– Контур, – жестко проговорил он, – указывает на то, что устанавливать контакт с кораблем полезно только в том случае, если мы собираемся улететь с планеты. Мы собираемся?

Она раздраженно пошевелилась.

– А почему ты меня спрашиваешь?

– Мы – спутники жизни, Мири, – мягко сказал он. – Я спрашиваю, чтобы знать. Я спрашиваю, потому что здесь на самом деле не так уж плохо и потому что жизнь здесь может быть приятной. Ни Хунтавас, ни Департамента Внутренних Дел…

Мири могла бы догадаться, что Вал Кон прочтет ее тайные мысли. Она немного помолчала, пытаясь все обдумать.

– Ну, – в конце концов проговорила она, – у тебя есть планы. Тебе надо присматривать за этим своим семейством. Тебе надо кое-что сказать брату. Тебе надо кое-что сказать Точильщику. И через пару лет мне может наскучить зарабатывать себе на хлеб пением…

– Значит, собираемся, – сказал он. – Чтобы улететь с этой планеты, нам следует как можно скорее войти в контакт с теми, кто может нам это устроить – даже с Хунтавас или Департаментом. Это противопоказано в том случае, если корабль принадлежит икстранцам. Однако они вряд ли стали бы дожидаться, облетая одно поселение, когда можно грабить целый мир. Кстати, вероятность того, что это икстранцы, находится в районе одного процента.

– А какова вероятность того, что это Точильщик? – с надеждой спросила она.

– Менее десяти процентов. Ближе к девяти.

– Гм. Множество процентов остается, а? И каковы шансы, если уж использовать эту штуку?

Вал Кон нежно погладил ее по плечу:

– Двадцать два процента за то, что наверху разведчик, тридцать процентов – что это контрабандист, решивший посмотреть, что случилось с его компаньоном. Несколько меньше шансов на то, что это случайная находка, а вероятность того, что это Хунтавас, довольно мала.

Мири в темноте покачала головой:

– Ты не мог бы выдать сухой остаток? День был трудный, ночь бессонная.

– Самая высокая вероятность, – сказал Вал Кон, стараясь говорить как можно туманнее, но все же дать ей необходимую информацию, – это та, что кто-то целенаправленно нас ищет. Несколько вероятнее, что это Департамент Внутренних Дел, а не корабль Клана Корвал. Намерения с такого расстояния определить довольно трудно.

– Все зависит от того, что твой брат решил делать с тем компьютерным кодом. И я до сих пор не уверена в том, что это была удачная мысль.

– Их надо было предостеречь, – мягко ответил он.

Мири хмыкнула:

– Тогда скажи мне, ведь традиция разведки у вас в крови – не говоря уже о твоей бабушке-контрабандистке, – какова вероятность того, что они прилетят на Запретную планету, взломав звуковой барьер и все существующие правила авиации?

Из темноты прилетел тихий вздох.

– Вопрос, конечно, риторический? Невелика.

– Посмотри на эту чертову штуку, лиадиец.