Хакан стоял со списком предложений в руке, по очереди оглашая их Кем, Мири и Вал Кону.

– Это – на праздник весны в Лаксако: три дня в клубе, один вечер – на праздничном концерте. Это – на турне. Кажется, не особо хорошее: однодневные выступления в небольших клубах. Здесь – предложение годового контракта: четыре вечера выступать, три – отдыхать.

– Хакан? – наконец вмешалась Мири.

– Да, Мири?

– Почему бы нам не отложить подсчет монеток до конца ярмарки? Ветер еще не перестал дуть.

– Но некоторые из них сказали, что ответ им нужен сегодня же! Например, фру Овлиа…

– Могла бы взять уроки хороших манер, – вмешалась Кем, и Мири одобрительно засмеялась.

– Нет, постойте, – не сдавался Хакан. – Я хотел сказать, что она пытается быстро все устроить, и если бы мы сегодня могли сказать «да»…

– Если мы можем сказать «да» сегодня, – негромко заметил Вал Кон, – то можем сказать «да» и завтра. После второго тура мы увидим: попадем ли мы снова на радио? Получим ли мы приз? Будем ли мы вторыми или третьими? И все это сложить. Завтра у нас будет достаточно времени, чтобы понять, что мы имеем. Давайте будем терпеливыми.

– Давай ты будешь терпеливым за всех нас, – предложила ему Мири. – А я пойду и посмотрю, когда мы играем сегодня вечером.

Спустя мгновение все уже были на ногах.

По воле жребия им почти весь вечер пришлось оставаться зрителями. Их выступление было назначено последним, сразу после лидеров.

– Шатрез, ты не хочешь немного пройтись? – спросил Вал Кон, когда закончила выступать вторая группа.

Мири удивленно заморгала:

– Зачем?

Он негромко засмеялся:

– Чтобы немного успокоиться. Ты тревожишься?

– Да, черт подери, я тревожусь. И ты бы тоже тревожился, если бы у тебя вообще были нервы. Я никогда не пела перед таким количеством людей, как сегодня утром, а вечером, похоже, вообще аншлаг. У меня такое чувство, будто я вообще окаменею и забуду все слова, или растянусь во весь рост, или…

Вал Кон взял ее за руку, стараясь успокоить и поддержать.

– Мири, ты все сделаешь хорошо. Ты всегда все делаешь хорошо и даже больше чем хорошо, а потом себя принижаешь, да?

Он улыбнулся и поднял руку, чтобы погладить ее по голове, не заметив, как скандализована сидящая позади фру.

– Ты очень способная, шатрез. Не забывай: я вижу тебя так, как ты видишь меня. И это волнение, это напряжение, оно полезно. Но большего…

– У меня такое чувство, будто я готова к бою, а кругом у всех только гитары и слова! Хотелось бы мне, чтобы этот идиот наверху что-нибудь предпринял, если он еще там. А Хакан так настроился, что мы поедем с гастролями и посмотрим мир, и у меня такое ощущение, будто мы должны сделать это ради него, чтобы его не разочаровать. – Она глубоко вздохнула, посмотрела на Вал Кона и ухмыльнулась. – Знаешь, наемникам вредно думать. Ладно, все хорошо.

Наблюдая своим внутренним взором, он заметил, как пламя Мири немного померкло и затуманилось, но в следующую секунду она уже стала ярче, чем прежде, а ее мелодия была абсолютно верной.

– Мы играем ради удовольствия, – медленно проговорила она, пересев так, чтобы их плечи по-дружески соприкоснулись. – Как я и сказала Хакану.

– Мы играем ради удовольствия, – согласился он. – Только ради этого и стоит играть.

Запретный мир И-2796-893-44

Непонятно было, как тут не начался пожар.