– Что случилось?

Она неуверенно вздохнула:

– Тебе снился кошмар. Дурной сон.

Выпустив его плечи, она прилегла на бок, положив под щеку ладонь.

Дурной сон? Он мысленно направился за ним – и сразу же его отыскал. Мгновенно поняв суть увиденного, он почувствовал, что дрожит еще сильнее. Несмотря на озноб, одеяло его душило. Он сбросил его и начал вставать.

– Вал Кон?

Вал Кон посмотрел на нее, и она увидела складки, окружившие его рот, и тень страха в зеленых глазах. Его била настолько сильная дрожь, что это было даже заметно. Мири выпростала из-под одеяла руку и накрыла его кисть, ощутив холод и дрожь.

– От кошмаров есть старинное земное средство, – сказала она, постаравшись, чтобы ее голос звучал ровно. – Если тебе приснился кошмар, его надо кому-нибудь рассказать. Тогда он больше к тебе не вернется. – Она попробовала улыбнуться, хотя и не была уверена в том, что Вал Кон ее услышал. – Помогает.

Он глубоко вздохнул, а потом снова лег – неловко, словно тело у него одеревенело – и снова натянул на себя одеяло.

Мири придвинулась ближе, не дотрагиваясь до него, но предлагая свое тепло, надеясь умерить его дрожь. Протянув руку, она осторожно отодвинула волосы у него со лба.

– Это был не сон, – сказал он, и голос у него был таким же деревянным, как и тело. – Это было воспоминание. Когда Разведка… прикомандировала меня… к Департаменту Внутренних Дел… Я получил приказ и пошел его выполнять… немедленно, как и было обозначено. Я вошел в нужное здание и пошел по нужному коридору… и с каждым шагом, который я делал по этому коридору… что-то словно… кричало?.. вопило… во мне… приказывая, чтобы я бежал, скрылся, чтобы ни в коем случае не шел дальше…

– А ты шел? – тихо спросила она.

Он издал какой-то звук, который не показался ей смехом.

– Конечно, шел. А что еще я мог сделать? Нарушить приказ? Бесчестье – позор… Стал бы экликти? Мой Клан…

Мышцы его вдруг напряглись, будто готовые разорваться.

– Я шел по коридору, превозмогая себя на каждом шагу, вопреки всем предчувствиям, вопреки интуиции. Единственный раз в жизни я не внял предчувствию…

Он закрыл глаза.

Мири встревоженно прижалась к нему.

– Я нашел в том коридоре нужную дверь, – монотонно проговорил он. – Я вошел и отдал свои бумаги и начал подготовку агента перемен. И они лгали, о боги, и заставляли ложь казаться правдой, и извращали то, что я видел, и то, как воспринимал мир. Они копались и рылись в моей голове, пока Вал Кон йос-Фелиум не превратился в воспоминание. И это было больно…

Он сделал вдох, которого не могло хватить на то, чтобы наполнить его легкие – и внезапно его ужасающее самообладание сломалось, и он перекатился к ней, обхватил обеими руками и уткнулся головой ей в плечо.

– Ах, Мири! – воскликнул он, и голос его срывался от муки. – Мири, это было больно!

И разрыдался.

Она обнимала его, пока рыдания не стихли. Она гладила темноволосую голову, водила рукой по его спине и ощущала, как напряженность уходит, уходит… И наконец окончательно ушла вместе со слезами. Она еще некоторое время продолжала его обнимать, а потом вздохнула. Его дыхание сказало ей, что он уснул.

Мири пошевелилась, попытавшись осторожно отодвинуться, но его руки сразу же сжались крепче. Он повернул лежащую у нее на плече голову и что-то пробормотал во сне. Она вздохнула, смирившись с тем, что остаток ночи ей придется лежать без сна – и в неудобной позе.

Мири проснулась – и обнаружила, что Вал Кон очень серьезно смотрит ей в лицо.