Наступившее молчание грозило затянуться. Спустя почти минуту она почти робко спросила:

– Вал Кон?

– Да?

– Мне можно открыть глаза?

– Да.

Мири обнаружила, что он пристально на нее смотрит – и на его лице отражались смех, изумление и… гнев? Она не успела толком этого понять – вся эта смесь уже исчезла, а Вал Кон поднял бровь и кивком пригласил ее посмотреть вниз.

Она бросила взгляд на беспорядочный набор предметов и ухмыльнулась. Ее головная боль внезапно стала меньше.

– Ничего не упустила. Я боялась, что разучилась.

Вторая бровь поднялась вслед за первой.

– Глупа, Мири?

– Но это же пустяк! – запротестовала она, искренне удивившись. – Это же фокус, трюк. Его может выучить любой – он не имеет никакого отношения к мозгам!

– Понятно. Полезный трюк, правда? – Он подобрал предметы и как попало запихнул обратно в кошель. – И сколько ты можешь это помнить?

– По-разному. Этот набор скорее всего забудется к концу дня, если тебе не нужно, чтобы я помнила дольше. Но если нужно, лучше скажи мне прямо сейчас, потому что тогда я должна… – Она неопределенно взмахнула рукой. – Ты вроде как делаешь в памяти пометку, чтобы не забыть, что это надо помнить.

– Понятно, – снова пробормотал он, словно в ее объяснении не было ничего неясного. – А со звуками ты то же самое сделать можешь? Сделать на них пометку, чтобы не забыть?

Она покачала головой.

– Это получается, когда я вижу то, что мне следует запомнить: картину, узор или запись. – Она прикусила губу. – Я почему так мучаюсь с этой тарабарщиной? Потому что не умею помечать звуки? Потому что не соображаю, как это выглядит.

Похоже, она склонна была сурово себя за это осудить. Вал Кон с улыбкой покачал головой:

– У большинства людей есть некоторый предпочтительный… канал входящей информации. Я, например, настроен на звук. Я редко забываю услышанную музыкальную пьесу или слово. Это, наверное, природная склонность – почему-то мне всегда казалось, что звуки важнее, чем все остальное. – Его улыбка стала шире. – И поэтому, когда я стал кадетом, мне пришлось потратить много часов на коррективные занятия, пока я наконец не научился помечать визуальные системы и восстанавливать их в памяти.

Он передвинулся, слепо глядя на пожухшую траву между ними. Мири ждала, чувствуя, что в ней снова накапливается напряжение. Когда Вал Кон повернул голову и посмотрел на нее, она сильно вздрогнула.

По его лицу скользнула тень тревоги, и он подался вперед, чуть сжав ее пальцы.

– Шатрез? – Он начал двигать пальцами, нежно растирая ей кисти. – Ты так напряжена, Мири. В чем дело?

Она фыркнула, не понимая, хочется ли ей отстраниться.

– Фру Трелу… – начала она.

– Подождет. Она была расстроена, когда говорила со мной. Думаю, ей тоже полезно посидеть спокойно.

Вал Кон сел рядом с ней на траву и взял ее за руку. Почему-то это заставило ее напрячься еще сильнее.

– Зачем ты это делаешь? – огрызнулась она.

– Мне приятно к тебе прикасаться, – мягко проговорил он. – Мне этого не делать?

«Да, не делать! – хотелось закричать ей. – Будь ты проклят – уходи, если собираешься уйти, пока все не стало еще хуже или…»

– Мне страшно, – призналась она ему, наконец определив чувство, которое ею владело.