Вал Кон улыбнулся:

– Земная валюта меня вполне устроит.

И он наклонил голову, чтобы получить положенное.

Фру Трелу вышла на непривычный запах из своей спальни на кухню и изумленно застыла.

На горелке на небольшом огне стояла самая большая чугунная сковорода, и в ее центре уже подрумянивалась щедрая горсть едкой корнелуковицы. Кори стоял у столика и натирал сыр прямо от куска. Под рукой у него были разложены несколько скаппиновых яиц, две веточки петруни, кувшин с молоком и миска, а также нож и остатки корнелуковицы. Из чайника уже шел пар.

Мери с корзинкой для яиц направлялась к двери. Она повернулась, поставила корзинку на пол, подошла к плите и, налив чашку чаю, направилась с нею к столу. Она улыбалась.

– Доброе утро, фру Трелу, – четко проговорила она.

А в следующую секунду она уже исчезла, захлопнув за собой дверь.

Кори на секунду оторвался от натирания сыра и широко улыбнулся:

– Доброе утро, фру Трелу.

– И тебе тоже, – промямлила она, несколько ошарашенная этой бурной деятельностью. Готовить еду в такой час? Обычно все они выпивали по чашке чаю, а потом занимались делами до обеда. Она отпила немного чая и хмуро уперлась взглядом в узкую спину мужчины. – Кори!

Он повернулся с сыром в руках:

– Да, фру Трелу?

– Почему Мери так уложила волосы? Она выглядит… – Она выглядела странно, вот как. Варварская прическа. – … необычно.

Кори повел плечами и чуть улыбнулся:

– Для города.

– Для города? Ей не нужно менять прическу, чтобы ехать в город. Коса вполне годится.

Одна бровь выразительно выгнулась.

– Это для города, фру Трелу, – повторил он. – Мири хорошо работала.

«И с этим, – подумала старуха, – похоже, спорить бесполезно». Кори снова занялся готовкой, а она сделала второй глоток чая. Ну и что ей за дело, если им хочется ехать в город в таком виде, словно они только что сбежали из цирка?

– Просто дело в том, – объяснила она спине Кори, – что с этой прической она выглядит не очень красиво.

А когда у женщины такая неинтересная внешность, как у бедняжки Мери…

Кори снова обернулся: теперь он вопросительно поднял уже обе брови.

– Фру Трелу. «Красиво» – это?..

– А? – она поставила чашку и указала на вазу со суилимами, стоявшую на столе. – Цветы красивые.

– О! – Он полез в мойку и показал ей кремово-розовую чашку, которую сделала жена Гренника, – чудесную вещь, воздушную и гладкую. – Это красиво?

– Да, – согласилась она. – Чашка красивая. Очень красивая.

Кори секунду смотрел на чашку, а потом очень осторожно вернул ее в мойку. Потом он задумчиво разбил яйца в миску, добавил туда молоко, петруню и натертый сыр и взбил все вилкой. Вылив смесь на сковороду и чуть прибавив огонь, он поставил миску в мойку, залив в нее воду.

– Боррил, – спросил он под шум воды, – красиво?

Фру Трелу изумленно хохотнула:

– Нет! Кори, Боррил совсем некрасивый. Боррил…

Но в эту минуту дверь открылась, и па кухню явилась Мери, которая несла корзинку с тремя крупными яйцами. По пятам за ней шел непривлекательный Боррил.

– Красиво, – проговорил Кори, широко ей улыбаясь.

Мири непонимающе моргнула:

– Красиво?

Он взял у нее корзинку, поставил на столик, церемонно отвел ее к столу и картинно взмахнул рукой, указывая на цветы.

– Цветы – красиво, – серьезно объявил он.

Мири чуть поклонилась суилимам:

– Красивые цветы.