– Не-а, – неуверенно возразила она. А потом уже с полной уверенностью повторила: – Нет. Я бы запомнила такую пару, какой бы короткой ни была наша встреча. – Она закрыла глаза, сосредоточенно сдвинув брови. – Они стояли… похоже, на мостике корабля, но только очень большого. Рядом, плечом к плечу. Она немного выше его – черные волосы, кудрявые, черные глаза и белая кожа. Прекрасная, босс, – иначе ее не назовешь. А он – белые волосы, но не старый. Светлые глаза, смуглая кожа, крупные руки… Держит рюмку вина, на пальце фиолетовое кольцо… Они сказали… – Ее брови удивленно дернулись. Вал Кон смотрел на нее, затаив дыхание. – Кто-то сказал: «Мы вас ищем. Помогите нам». – Она вздохнула. – Чертовски жизненно.

– Присцилла! – выдохнул он.

Мири распахнула глаза:

– Что?

– Люди, которых ты описала, – с трудом выговорил он, борясь с надеждой и страхом. – Беловолосый мужчина – это мой брат Шан, а женщина – Присцилла Мендоса, которая… э… она, скажем, первый помощник… на «Исполнении долга», а мой брат – его капитан.

Наступило секундное молчание, а потом она осторожно спросила:

– Вал Кон?

– Да?

– Как твоя родня попала ко мне в голову?

Он помедлил, а потом взял ее за руку.

– Присцилла – драмлиза. То есть она волшебница, Мири. Я… на улице мне показалось, будто меня кто-то окликнул, но… Возможно, она не в состоянии передать послание в бодрствующий разум, поэтому она выбрала разум моей спутницы жизни.

– Угу, но откуда она об этом узнала, босс?

Он ответил беспомощным взглядом:

– Мири, я-то не драмлиз. Откуда мне знать?

– И правда. – Она погладила его по щеке и убрала прядь волос с его лба. – Все в порядке, босс, честно. – Пальцы у нее дрожали. – Почему мы испугались?

– Они нас ищут, – прошептал он. – Им будет угрожать опасность. Департамент Внутренних Дел… Боги, мой Клан!..

А корабль неисправен, неисправен…

Мири показалось, будто он прошептал: «Нам надо сегодня же лететь на Лиад. Или предупредить их, чтобы они ничего не предпринимали».

Мири изумленно уставилась на него. А потом, с трудом продираясь сквозь путы страха, боли и вины, она отставила кружку в сторону, обхватила Вал Кона обеими руками и крепко прижала к себе.

Шалтрен

Цессили

Горм Трогар стоял перед звездной картой, рассеянно прикасаясь то к одному драгоценному камню, то к другому: бриллиант Шалтрена, никен Талиты, топаз Форунера, розелла Джелбена. Это была роскошная карта: на ней были обозначены все миры, которые склонились перед мощью Хунтавас – перед словом Горма Трогара. Каждый был обозначен драгоценным камнем, производимым на этом мире – камень служил данью директору.

Он вытянул толстый палец и снова дотронулся до сверкающего сине-золотого никена, а потом, нахмурившись, убрал его: из переговорного устройства зазвучал мелодичный голос его секретарши:

– Господин директор?

– В чем дело? – рявкнул он.

– Извините, что я вас беспокою, сэр, – робко проговорила она. – Но вас хотят видеть две… э-э… личности. Они говорят, что их дело не терпит отлагательства. Я… они не записаны на прием, сэр, но сказали, что будут ждать.

– Вот как? – Он уставился на кнопку переговорного устройства, светившуюся в мрачном кабинете ярким красным огоньком. – Но мы ведь не настолько невежливы, правда? Пожалуйста, проводи этих… личностей… ко мне.