ЛОРЕНЦО. Понял. И когда умер ваш муж, дон Гаэтано, почувствовав необходимость помогать вам, взял, что называется, вожжи в свои руки.

ВИРДЖИНИЯ. А как я могла вести дела одна? (Перечисляя свои владения, разбросанные по всей Неаполитанской области). Десять гектаров в Терциньо, два виноградника — тридцать гектаров — в Оттайяно, оливковая роща в Сорренто, сыродельня в Мондрагоне, тридцать гектаров конопли в Афраголе, где у меня дом, и кролики, и овцы, и куры…

ЛОРЕНЦО. И несколько поросят…

ВИРДЖИНИЯ. Две свинофермы — одна в Афраголе, другая в Терционьо. Разумеется, дон Гаэтано шантажирует меня…

ЛОРЕНЦО. Да, уж это верно, приложил руку… Но сейчас он зато в курсе всех ваших дел… И в такой ситуации, мне думается, ваш брак с ним уже не был бы чересчур ошибочным шагом.

ВИРДЖИНИЯ (решительно отвергает такое предположение). Да ни за что! Даже если б пришлось потерять все, что имею! Я не могу опять выйти замуж, потому что мой муж запретил мне, он не хочет этого. С тех пор как умер, он только и делает, что без конца повторяет это. Да и без его просьб я бы никогда не вышла бы замуж за дона Гаэтано. Вы только посмотрите на этого человека. Одного взгляда довольно — лжив, корыстолюбив и мстителен. И постоянно следит за мною. Еду в Афраголу, через два часа и он приезжает туда. Еду в Оттайяно — он тут как тут! Знает каждый мой жест, любую мысль, следит за каждым шагом. Вот сейчас, к примеру я у вас сижу и удивляюсь, как же это он еще не появился на пороге. Я уже объяснила, почему не терплю его. Он настолько неприятен мне… При одном только упоминании о нем мне становится так плохо, что я уже совсем ничего не могу делать.

ЛОРЕНЦО. Тогда не будем больше говорить об этом. Зачем напрасно портить кровь? И прошу прощения, что доставил вам столь неприятные минуты. Но поверьте, с моей стороны это не намеренно. Поговорим лучше о другом.

ВИРДЖИНИЯ. Да, так будет лучше. Поговорим о чем-нибудь ином.

ЛОРЕНЦО. Мне хотелось спросить вас, если разрешите.

ВИРДЖИНИЯ. Слушаю вас.

ЛОРЕНЦО. Надеюсь, новая тема не будет для вас такой же неприятной, как предыдущая.

ВИРДЖИНИЯ. Так о чем вы хотите поговорить?

ЛОРЕНЦО. Вы сказали, если не ошибаюсь, что муж запретил вам снова выходить замуж и без конца твердит это с тех пор, как умер. Но если он умер, донна Вирджиния, окажите любезность, объясните мне, как же он это делает? Или вам неприятно рассказывать об этом?

ВИРДЖИНИЯ. Нет, почему же… Все происходит совершенно нормально. С тех пор, как муж умер, он использует для общения со мной своего сына. Я сразу же обнаруживаю это, потому что Филуччо начинает сильно потеть, бледнеет, его глаза вылезают их орбит, и он начинает вещать голосом светлой памяти моего покойного мужа. Вот так он из могилы и руководит мною, помогает, наставляет, как жить дальше.

ЛОРЕНЦО (ему забавно). Я понял.

ВИРДЖИНИЯ. …Я не должна ходить ни в кино, ни в театр, не могу делать макияж, не смею снимать траур…

ЛОРЕНЦО. А вам не кажется, что поступая таким образом, вы постоянно очень много себя лишаете, идете на большие жертвы?

ВИРДЖИНИЯ. Очевидно, такая уж моя миссия, дорогой профессор, хотя тут есть и свои преимущества.

ЛОРЕНЦО. Какие же?

ВИРДЖИНИЯ. Помните тот день, когда я принесла свечи донне Кьярине?

ЛОРЕНЦО. Конечно.

ВИРДЖИНИЯ. В тот же вечер Филуччо вернулся домой сам не свой и даже ужинать отказался. «Филу, поешь что-нибудь…», «Не хочу, ничего не хочу, нутро не принимает».