Застегнув на Энджи ремень безопасности, Фаррел выпрямился на сиденье и включил мотор. Машина тронулась с места. Он уже выезжал со стоянки перед больницей, когда Энджи вдруг произнесла:

— Папа… — таким тихим голоском, что он еле расслышал.

— Что, милая?

— Я… мне страшно жаль.

И Энджи заплакала, а сам Фаррел едва сдержал слезы.

— Не стоит извиняться, принцесса. Что было, то было, оно давно в прошлом. Мы начнем жизнь сначала, о’кей? Знаю, отчасти то моя вина, и я постараюсь исправиться, обещаю.

Плотину прорвало, когда Энджи увидела снимок Ларри Хофмана на первой полосе газеты, которую принес ей в больницу отец, и прочла о том, что Ларри арестован за убийство. Она так рыдала, рассказывая об избиении и изнасиловании, что Фаррел едва разбирал слова.

Поначалу Фаррел хотел просто убить Ларри Хофмана в комнате для свиданий, но затем отказался от этой мысли. Его самого тогда засудили бы. Гораздо проще войти в доверие к этому Хофману. Тогда он представился ему адвокатом, назначенным судом, и имел все основания полагать, что эта грязная тварь, виновная в том, о чем в слезах поведала ему Энджи, печально закончит свои дни в тюрьме. Но план Фаррела изменился, как только Ларри рассказал ему о видеопленке, которая могла стать его алиби.

— Я так люблю тебя, и маму тоже, — сказала Энджи.

— Мы тоже любим тебя, детка. А теперь попробуй поспать. К вечеру уже будем дома. Мама встретит нас в аэропорту.

— Отвези меня домой поскорей, папочка. Не хочу здесь оставаться.

— Отвезу, милая. Только сделаю по дороге одну коротенькую остановку. Всего на секунду.

Энджи закрыла глаза, а Фаррел направился в сторону аэропорта. По дороге он проехал мимо свалки на окраине какого-то маленького городка. Он приметил ее еще по пути в больницу и остановился ненадолго. И вот теперь, проезжая мимо, Фаррел слегка притормозил, мельком оглядел горы мусора, под которыми похоронил свое поддельное удостоверение личности — с его помощью удалось проникнуть в тюрьму, — а также видеопленку, просмотренную всего раз — убедиться, что поступает правильно.

Тюремный защитник

Я Лайл Ричмонд, и вы слушаете «Ток-радио». Особые приметы моего сегодняшнего гостя: рост шесть футов пять дюймов, волосы пышные, седые, вьющиеся; глаза серо-голубые, подбородок квадратный, прямо как у барельефов горы Рашмор . Если я добавлю, что он носит шляпу-стетсон, галстук боло  и ковбойские сапоги из страусиной кожи, готов побиться об заклад: большинство моих слушателей сразу догадаются, что речь идет о знаменитом адвокате по уголовным делам Монте Бетуне. Он посетил нас на неделе после того, как выиграл в суде скандальное дело губернатора Айовы Леоны Фаррис, которая застрелила своего мужа на глазах у миллионов свидетелей — зрителей американского национального телевидения.

— Добро пожаловать на наше шоу, Монте.

— Спасибо, что пригласили.

— Дело Фаррис помог выиграть ваш счастливый костюм?

— Ах, если бы все было так просто, Лайл… Я отдаю должное жюри присяжных, которые вынесли губернатору оправдательный приговор, которым не застила глаза дымовая завеса, организованная в верхах, и они смогли разглядеть сквозь нее правду.

— Уверен, в том была и ваша скромная заслуга — провести их через эту дымовую завесу, Монте.

— Я старался, Лайл.

— Нашим слушателям будет приятно узнать, что вы пожаловали в наш чудесный город не с пустыми руками. Привезли на презентацию свою книгу, автобиографию под названием «Лучшая защита». Презентация состоится завтра днем, от трех до пяти, в книжном магазине «Бенсонз букс» на углу Комсток и Вайн.