— Никакие присяжные мне не нужны, — заявил он.

— Что? — словно не веря своим ушам, воскликнул Хэтчер.

— Одна свинья или шесть фашистских баранов — мне без разницы.

Старина Арлен побагровел.

— Когда-нибудь слышали о неуважении к суду? — взвизгнул он. — Еще одно сравнение с животными со скотного двора, и будете отвечать и по этой статье… мистер Джонс.

Вообще-то я уверен, что вместо «мистер Джонс» Хэтчер хотел сказать «парень», но он перестал так называть афроамериканцев после того, как ему за это сделал втык Верховный суд Орегона. Впрочем, Хэтчер относился к чернокожим не с большим предубеждением, чем к людям любой другой расы, находящимся у него на скамье подсудимых.

То была еще одна причина, по которой я подумал, что Томми Ли совершил глупость, решив защищать себя сам. Ему нужен был адвокат, поднаторевший в этих играх. Черт, да с таким клиентом, как Томми Ли, любой адвокат страны скорее съел бы свою шляпу, нежели допустил бы, чтоб Арлен Хэтчер рассматривал это дело.

— Вы понимаете, что это ваше конституционное право, проводить слушания в присутствии жюри присяжных? — спросил Хэтчер.

— А вы как думали? Я не глухой. И еще знаю, что имею право от них отказаться.

Тут в глазах Хэтчера сверкнул злобный торжествующий огонек, а губы скривились — это он пытался скрыть радостную улыбку при виде того, что теперь судьба Томми Ли целиком в его руках. Я почти что слышал, как он подсчитывает в уме максимальный срок, который сможет определить Томми Ли, если признает его виновным.

— Что ж, очень хорошо, мистер Джонс, — сказал Хэтчер. — Буду рад рассмотреть ваше дело. Вы готовы продолжить, мистер Бетун?

Моим единственным свидетелем был офицер полиции Портленда по имени Мартин Сингер, крупный жизнерадостный мужчина, честный просто до безобразия. Марти всегда говорил правду, выступая свидетелем. Некоторые окружные прокуроры жаловались, что проиграли свои дела именно из-за патологической честности Марти, но я предпочитал его, потому как присяжные всегда ему верили.

Он поклялся на Библии, и я пояснил, что 8 февраля 1970 года Марти работал дорожным патрульным. А затем спросил его, задерживал ли он кого-нибудь во время своего ночного дежурства в центре Портленда за опасное вождение.

— В 9:35 вечера я был на дежурстве, патрулировал район между Сэлмон и Третьей, — начал Сингер. — А потом вдруг вижу: летит машина на большой скорости, то и дело перескакивая из ряда в ряд. Я включил мигалку, но машина продолжала двигаться тем же манером, проехала еще квартал и притормозила у обочины.

— И что вы сделали?

— Ну, я поравнялся с ней, вышел из своей машины и подошел к водителю. И первым делом попросил его предъявить права. Ну и пока он вытаскивал их из кармана, наклонился и учуял, что от него исходит сильный запах алкоголя. Это, вкупе с таким опасным вождением, заставило заподозрить, что водитель пьян, и потому я попросил его выйти из машины.

— Вы просили водителя пройти соответствующие тесты на трезвость?

— Просил, — ответил Сингер.

— Что именно вы попросили его сделать?

— Заставил пройти по прямой линии, потом отсчитать в обратном порядке до ста. Ну и еще повторить за мной несколько слов, которые трудно даются нетрезвым водителям.

— И каков был результат?

— К моему удивлению, он отлично справился со всеми тестами.

— Скажите, офицер Сингер, вы видели права этого водителя?

— Да, сэр.

— На чье имя они были выписаны?

— На имя Бобби Ли Джонса, — ответил Сингер.