– Ты! Тебе плевать на всех, да? Камень брошен, а ты ещё не поняла ничего?! Не смей больше ничего делать!.. Ничего без меня предпринимать, ясно?! Иначе сам пристрелю – и скажу, что так и было!

– Ты кто такой, чтобы со мной так гово…

– Заткнись! Ты теперь не одна, чтобы решать самостоятельно, что тебе делать и когда делать! Усвой это – я больше повторять не буду, ясно?!

Она не спросила вслух, изумлённая, но вопрос застрял в зубах: что он имеет в виду, говоря о том, что она не одна? Команду? Или…

– Ну, вы тут поразбирайтесь меж собой, – проворчал оборотень, вставая и уходя на скамейку гребца. – А я уж пока поработаю, а то так и не сумеем добраться до места вовремя. Ратмир, вставай на моё место, а я…

– Никакой непредсказуемости, поняла?! – тихонько рявкнул Ратмир и так сильно нажал обеззараживающим карандашом на рану на плече, что Кира охнула от боли, а он мгновенно прижал к себе карандаш, тяжело дыша.

Пришлось отнять у него этот карандаш.

– Посмотри, что там с собакой, – велела она ему. – А я пока смажу все свои порезы, до которых сумею дотянуться. Ну? Иди, чего смотришь!

И он пошёл.

А она валялась (как просил Ултан), прислонившись к стенке (или как там она у речников называется?) лодки и с трудом водила рукой с зажатым в пальцах карандашом и, шипя от боли, смазывала выступающей жидкостью все видимые ранки.

Хм. Неплохо Ратмир справился с новым делом: прежде чем помочь псинке, он сначала вокруг каждой ранки обстригал её шерсть, насколько мог, а уж потом обрабатывал их. Псинка тоже валялась без сил, не сопротивляясь своему целителю, разве что повизгивала немного, и Кира слушала бормотание Ратмира и слабо усмехалась:

– А тебя куда понесло, дура собачья… Сидела бы на своём балконе, ждала бы, когда тебя спасут… Нет, полезла в воду…

– Да жрать она хочет, оголодала за это время, – не оборачиваясь, сказал Ултан. – И поплыла за нами. Она ж не знала, что в воде то творится. Да и… Неизвестно, что с тем балконом. Может, выход с него в помещения завалило.

Закончив с собакой, Ратмир посмотрел, как Кира старательно прижигает свои раны, и сунул собаке один из бутербродов, оставленных им Неллой. А потом подошёл к девушке и помог ей снять рубаху и штаны. Держа её саму на руке, обработал ей спину, а потом помог одеться в тунику. Натянул хорошенько на ней края туники, посмотрел и кивнул:

– Как в коротком платье. Сойдёт.

– Пистолеты мои… – негромко сказала она.

– Ни за что, – ответил он. – Рядом пусть полежат, но ремни на себе нечего прилаживать. У тебя там места живого нет, а ты о пистолетах. На! Нянькай!

И сунул в её руки собачонку, которая аж горестно вскрикнула, когда недоеденный бутерброд вывалился из её пасти. Ратмир хмыкнул и бросил бутерброд на колени Кире.

Убедившись, что Кира занята делом и больше, кажется, не собирается совершать безрассудные поступки, он вернулся к Ултану.

– Ты вышел на слишком широкий простор.

– Но нас мало.

– И что? Это не помешает тем, кто издалека увидит, подобраться к нам ближе. Не хочу, чтобы вместе со мной ещё и вас прихватили. Тем более – остался только один дом до нашей остановки.

– Понял. Ближе к стенам.

И оборотень выполнил своё представление о безопасности. Последний дом лодка проплыла так, словно кралась на ыпочках. Никто не говорил, что скорость слишком маленькая, что они теряют время.