— Скажи на милость, что же ты собирался делать в логове дракона?

Цицерон также не знал, что адвокаты советуют обвиняемым молчать.

— Биться и сразить его, чтобы захватить добычу.

Цицерону хотелось проглотить слова, которые он только что произнес. Если он и хотел извлечь из их беседы небольшую выгоду, то потерял этот шанс полностью. Не подумав, он дал родителям в руки козыри, которые позволят им терзать его всю оставшуюся жизнь.

Эрнесто от удовольствия потирал руки.

— Убивать и грабить!

Леонора была изумлена.

— Так ты этому учишься?

Цицерон начал защищаться глупо, безо всякой стратегии.

— Но я ведь не захватил добычи, не убил дракона и вообще ничего не сделал!

Голос Эрнесто прозвучал сурово:

— Цицерон! Помолчи!

Цицерон умолк. Родителям было безразлично, что он говорит или думает, их не интересовали ни его друзья, ни обязательства, ни даже последствия его действий. Их главным удовольствием было упиваться собственным красноречием.

— Какое твое… другое имя?

Цицерон опустил глаза, не зная, выдавать ли свое тайное «я» или хранить его в секрете.

— Раэйн.

Леонора с легкой дрожью в голосе спросила его:

— И кто ты? То есть я хотела узнать, в кого ты играешь?

Раз они дошли до этого, Цицерону уже было все равно.

— Я эльф-охотник.

— Дневной или ночной?

Эрнесто уставился на жену.

— Какое это имеет значение?

Леонора не к месту вздохнула.

— Оказывается, все не так уж плохо, — прошептала она, — с учетом всех обстоятельств.

Эрнесто не понял, что хотела сказать жена.

— Каких обстоятельств?

Леонора перешла к обороне.

— Эльфы хороши собой. Я хочу сказать, что они не уродливы.

— Все они уродливы! Эта игра сама по себе чудовищна!

Леонора не придерживалась столь радикальных взглядов.

— К сожалению, Эрнесто, нравится тебе или нет, эльфы изящны, особенно ночные.

Цицерон своевременно вставил слово:

— Я ночной эльф.

Однако родители не обратили на него внимания и продолжали спорить между собой.

— Эльфы-охотники изящны? А ты знаешь, сколько у этих изящных существ должно быть ужасного оружия?

— Я знаю, что говорю. Как-то раз я выходила в Интернет, чтобы больше узнать о волшебном мире и тому подобных вещах.

— Ты этим занималась?

— Разумеется, мне нужны были сведения, и я ознакомила тебя с ними. Я же тебе говорила…

— Но я ведь не знал, что ты добыла их из первых рук!

Цицерон хотел улизнуть, воспользовавшись удобным случаем, но его остановили.

— Куда это ты?

— Я… вы спорите… я не хотел мешать. Я только, я…

Цицерон так и не придумал правдоподобной отговорки.

— Садись и слушай, разговор еще не окончен.

Это не предвещало ничего хорошего.

— Чего вам еще надо? Я потерял своих друзей, все считают меня предателем.

— С этим покончено, — изрек Эрнесто.

— С чем покончено?

— С игрой. Caput, finito.

Цицерон стал задыхаться, чувствуя себя так, будто ему отрубили голову и та покатилась и упала в корзину под гильотиной.

— Вот так сразу!

Леонора, грызя ногти, краем глаза взглянула на палача.

— Иначе нельзя. Если положить этому конец одним махом, будет не столь больно.

— Как это отвратительно!

— Ты должен стать обычным ребенком.