Затем королева холодно укорила гофмейстера:

— Я буду на своей кобыле Айрмид рядом с королем и не допущу присутствия никакой другой женщины.

Уход обиженного короля, конечно, отличался достоинством, но уход разъяренной королевы забыть было совершенно невозможно.

Марина

Марина шла и краем глаза посматривала на Патрика, который шагал рядом, положив ей руку на плечо (на ее плечо!) и загадочно улыбался. Девушка пыталась разгадать его улыбку, но у нее не хватало практики, опыта.

Это была самодовольная улыбка? Может, ироничная? Нет сомнения, она насмешливая. Улыбка плута, который прячет туза в рукаве, или улыбка человека, которому только что удалось покинуть ресторан, не заплатив по счету. Ее также можно было принять за ласковую, открытую, трогательную и искреннюю улыбку, улыбку ирландца из Баллады о кабаке.

Когда они отошли от таможни, ирландец остановился у ленточного транспортера, чтобы забрать чемоданы, взглянул на Анхелу, рассмеялся и сказал:

— You look different!

У Марины земля стала уходить из-под ног.

Она начинала осознавать, в сколь сложном положении оказалась. Патрик целовал не Марину, он целовал Анхелу, он страдал, не видя ее целый год. Марина стала понимать, в какое мошенничество впуталась. Этот мыльный пузырь мог вот-вот лопнуть. Ирландец сравнивал ее с той Анхелой, которую помнил. Скоро он начнет подозревать, что ее подменили, — если он уже не подозревает, — а затем, ясное дело, прогонит ее прочь.

Она собралась и ласково провела пальцем по его губам, лишив его силы воли.

— От тебя пахнет мятой.

Марина не знала, какое отношение имеет мята к искусству целоваться, играет она здесь хорошую или плохую роль. Марина целовалась лишь пару раз с Роберто, затем с Тито, безобидным парнем, который всегда сидел с ней рядом во время экскурсий и в кино.

Поцелуй Роберто отдавал хлебом и шоколадом, то есть откровенно детским вкусом. Поцелуй Патрика отдавал ирландским виски со сливками… это был первый настоящий поцелуй в ее жизни.

Патрик протянул ей пакет, подарок.

— That’s for you.

Марина раскрыла пакет, не чуя под собой ног. В нем была маленькая шкатулка. Когда она открыла крышку, из шкатулки зазвучала музыка. Марина впервые слышала эту волнующую мелодию, но почему-то сразу вспомнила гимн национальной сборной команды Ирландии, хотя воздержалась от комментариев.

Патрик взглянул на нее с надеждой.

— Do you remember?

Конечно, он проверяет ее. Он подвергает ее испытанию.

Нервы Марины были на пределе. Разве мог Патрик не заметить разницу между ней и Анхелой, хотя не видел ее сестру целый год, хотя воспоминания о ней были смутны и неясны, хотя от нее пахло мятой, а от Анхелы… земляникой?

Марина попыталась вспомнить, как пахла Анхела.

Это было бесполезно! Она поняла, что ступает на опасную почву ненавистных сравнений и ревности к прошлому. Ясно, что эта музыка что-то значила для Анхелы и Патрика. Наверное, они слушали ее вместе как-то вечером…

Ей хотелось, чтобы того вечера не было, но он был. Незаконное присвоение чужой личности имеет свои пределы. Близость — одно, совместные воспоминания — другое. Лилиан настояла на том, чтобы она выдала себя за Анхелу перед человеком с пятном на руке, который подойдет к ней, но Марина не учла, что этот кто-то так много знает о ее сестре.

По какое же место она влипла? По щиколотку, по колени, по бедра или… Сможет ли она разыгрывать и дальше этот фарс, не лишая ирландца надежды и не обманывая его каждую минуту? Что ей делать?

Судьба снова вмешалась в ее жизнь в виде навязчивого соседа.