Цицерон не сразу смог воспринять такой вздор.

— А в какой руке ты держишь ложку?

— Все зависит от того, к какой руке она ближе.

— Я тебя спрашиваю, какой рукой ты подносишь ложку ко рту.

Анхела была странной девушкой.

— А я тебе отвечаю, что все зависит от того, какая рука окажется ближе ко рту. Мне здесь без разницы.

— Ты… тебе все равно, какой рукой пользоваться?

— Вот именно. Я пишу одинаково плохо обеими, плохо режу обеими и ни одной из них не умею причесываться.

— А как ты аплодируешь?

— Никогда не обращала на это внимания.

— А если бы у тебя был пистолет?

— Ты хочешь спросить, с какой руки я стала бы стрелять?

— Да.

— Откуда мне знать! Я бы промахнулась с обеих, это точно.

Цицерон никогда еще не встречал столь скромной девушки. Она ему нравилась.

— Хватай пистолет! — крикнул он, вытаскивая из кармана руку, сложенную в форме пистолета.

К его удивлению, Анхела взяла его руку одновременно своими двумя.

— Значит, ты не шутишь…

— Конечно, нет.

— Ты играешь в теннис?

— Пробовала в детстве, но рассекла бровь своей лучшей подруге, после чего та уже не была моей лучшей подругой.

Удрученный Цицерон признал, что у него получился самый долгий за последние три года разговор с существом из невиртуального мира. Неплохо. Его даже заинтересовала эта тема. И дело не в том, что умение одинаково действовать двумя руками вызывало у него восторг, оно просто показалось ему необычным. Он почувствовал прилив безграничного великодушия.

— Я могу тебя научить.

— Играть в теннис?

— Сражаться двумя руками. Обращаться со шпагой, кинжалом и саблей.

Анхела смотрела на него глазами, сделавшимися большими, как тарелки.

— Парень, ты меня пугаешь. Ты не из тех шутников, которые нападают на родителей, когда их не пускают в кино?

Цицерон немного осмелел. Мысль о том, что он кому-то страшен, придавала ему сил. Никто никогда не говорил ему столь ободряющих слов.

— Пока я на них не нападал, но об этом стоит подумать!

— Не удивительно, что тебя задержали.

— Меня задержали из-за кровяной колбасы!

Что было очень трогательно.

— Не напоминай мне об этом! Я больше никогда не дотронусь до колбасы, — заявила Анхела с ухмылкой.

Цицерон обнаружил, что чувствует себя неожиданно бодро и оптимистично, и даже с удовольствием смотрит на уличные фонари, мимо которых они проходили.

Он не собирался объяснять Анхеле, что в действительности никогда не держал в руках шпагу, не говоря уже о кинжале, и что у него нет ни малейшего понятия, сколько весит сабля, и он совершенно не знает, какое движение надо делать рукой, чтобы отрубить голову врагу или остановить его. Зато он ловко орудовал мышью!

Цицерон был виртуальным бойцом 20-го уровня. Жаль, что Анхела сейчас не на экране монитора. Она могла бы принести ему много пользы, став его надежной спутницей во время набегов. Он представил, как Анхела размахивает двумя саблями, по одной в каждой руке, и наводит ужас на врагов своими двухцветными глазами.

К сожалению, она была настоящей…

Так же, как настоящими были Антавиана и Луси, которые, к его удивлению, сидели в Интернет-кафе каждая перед своим монитором.

Обе страшно обрадовались при их появлении. Но радость Цицерона была обратно пропорциональна их радости. Ему хотелось завязать более близкие отношения с Анхелой. Они уже начали доверять друг другу, и та могла бы рассказать ему о своих волшебных связях, а теперь эти двое путались у них под ногами.