— А что еще я должен сказать?

— Не знаю… скажи мне «спасибо», ведь я только хочу помочь, сделать тебе приятное, я знаю, тебе нравятся компьютеры, и мне хотелось, чтобы у тебя был один такой.

— Но если нас застукают на краже компьютера, мы попадем в тюрьму.

— Я малолетка, — возразила Антавиана.

— Ты смеешься? Я нет.

— Вот именно. Поэтому посадят только тебя.

— Ты этого хочешь?

Антавиана достала платок и высморкалась. К счастью, у нее хватило ума не отвечать на этот риторический вопрос.

— Тогда я сама вынесу.

— Что ты вынесешь?

— Товар.

— Какой товар?

Антавиана показала ему свои карманы, набитые браслетами, кольцами, ожерельями и серьгами.

Цицерон почувствовал, как у него от страха подкашиваются ноги.

— Но… но… ты совсем сдурела?

— Ладно, я положу твой компьютер в свой рюкзак, — великодушно предложила маленькая воровка с улыбкой на устах.

Антавиана так и поступила, несмотря на то, что Цицерон уже два раза вытаскивал из него компьютер.

— Я не собираюсь подставлять свою шею.

— Они ничего не заметят. Разве ты не видишь, что здесь нет следящих за прилавками?

Цицерон испугался не на шутку. Лучше держаться подальше от этой сумасшедшей девицы, пока она не навлекла на него беду.

Он отправился в отдел книг и затаился там. Смотрел и читал, чтобы забыть про Антавиану, сделав вид, будто незнаком с ней, как вдруг наткнулся на обложку книги, которая тут же привлекла его внимание: «Туата Де Дананн, короли Ирландии».

— Тебе нравится? — спросила Антавиана, появившись по обыкновению в самое неподходящее время.

— Я незнаком с тобой.

— Если книга тебе нравится, я могу вынести ее.

Цицерон какое-то время раздумывал, затем вернул книгу на полку. У него не было денег.

— Я смываюсь.

Со стремительностью молнии Антавиана забрала книгу, опустила ее в свой рюкзак и встала рядом с Цицероном.

— Я с тобой.

— Не подходи ко мне!

Однако Антавиана, нагрузившись неоплаченным товаром, прилипла к нему, как банный лист, дошла до выхода, а в дверях случилось то, что и должно было случиться.

Антавиана свистнула, охранники подошли, и когда Цицерону вдруг отчаянно захотелось сбежать, эта коротышка, одну руку которой держал огромный мужчина, другой рукой предательски указала на Цицерона.

И тогда второй охранник преградил ему путь к свободе.

— Не! Не is! — закричала коротышка по-английски, что должно было означать «Он! Это он!»

На размышления Цицерону остались считанные секунды, и он избрал тактику хаоса. От притока адреналина его мозг соображал стремительно. Дорогу аресту и заточению необходимо было преградить всеобщей паникой.

Быстро вспомнив то, в чем он считал себя способным — и чему его преподаватель физкультуры бурно рукоплескал бы, — Цицерон нырнул обратно к полкам и стал ловко уходить от охранника-преследователя, стремительно совершая зигзагообразные движения.

Потом он подбежал к центральному бюро информации, сложил руки рупором и поднял ложную тревогу, закричав:

— Fire! Fire!

Началась неразбериха, и толпа загудела, точно пчелы в улье, на который напал медведь.

По этажу пронесся приглушенный ропот, и к голосу Цицерона присоединились другие, кричавшие «Fire! Fire!» Кто-то нажал кнопку пожарной тревоги.

Мгновенно зазвучали громоподобные сигналы, а несколько секунд спустя возник гул несущегося к выходу человеческого смерча.