— Ники, мне сейчас просто необходимо выпить, — неожиданно прервал его Уэнинг.

Беллами понимающе кивнул. Когда официант принес заказанное, Уэнинг залпом выпил виски с содовой и сказал:

— Теперь продолжайте, Ники. Что вы предлагаете?

— А вот что: мы должны заставить Харкота расколоться. Я думаю, сейчас самое время для этого. Я уже два дня пасу его; он много пил и сейчас пребывает в самом подходящем состоянии — он напуган, сломлен, подавлен. От него ушла Айрис. У него нет ни пенни.

— Значит, он тоже сломлен… Ну, я не собираюсь ему сочувствовать, будь он проклят. Я чертовски рад этому. И надеюсь, что ему предстоит пройти через все муки ада…

— Я понимаю ваши чувства, Филип. Харкоту предстоит лопать кашу, которую он заварил. Так вот, Харкот понимает, что под ним горит земля; он охотно сбежал бы, если бы у него были деньги. Однако в наши планы это не входит, и я позаботился, чтобы он никуда не слинял.

Уэнинг не сказал ни слова, но во взгляде его был вопрос. Беллами улыбнулся.

— В понедельник вечером, — сказал он, — Харкот играл в покер в клубе Мотта и выиграл две сотни фунтов. Я уверен, что он потратил бы эти деньги на то, чтобы немедленно исчезнуть — с парой сотен фунтов в кармане это не так уж сложно. Для этого у него были все основания. Ведь к этому времени Айрис Берингтон уже порвала с ним, а она слишком много знала о его визите к Фредди и не стала бы об этом молчать, если бы ее прижали. Тогда я соблазнил его партией в железку, отвез в одно подходящее место, где почему-то каждый раз, когда он играл против банкомета, старина Харкот недобирал очко. Он продулся в прах. Сейчас у него в кармане около двадцати фунтов — я сам их ему одолжил.

Впервые за этот вечер лицо Уэнинга оживила слабая улыбка.

— Совсем неплохо, Ники. Я вижу, что вы вкладываете в это дело всю душу.

— И не ошибаетесь, — ответил Беллами. — Я увлекся этим делом, но это еще не все. Видите ли, Филип, — и пусть это будет между нами, — я все еще где-то в глубине души надеюсь, что Кэрол изменит свое отношение ко мне… Словом, даст мне последний шанс. По-моему, какие-то чувства она все же сохранила. Во всяком случае, это моя последняя надежда. При всех условиях прежде всего нужно взяться за Харкота и заставить его таскать для нас каштаны из огня.

— От всей души желаю вам удачи, Ники, — сказал Уэнинг. — И что же вы собираетесь делать? Об этом вы еще ничего не сказали.

— Все предельно просто, — ответил Беллами. — Нужно за ставить Харкота откровенно во всем признаться. Но для этого нам придется взяться за него вместе. Я предлагаю заняться этим сегодня же вечером. Нам ни к чему терять время. При всех условиях я намереваюсь завтра же пойти в Скотланд-Ярд и рассказать им все о том, что происходило в понедельник вечером. Видите ли, при первой встрече с инспектором Мейнелом я откровенно врал ему; во время второй встречи — сказал полуправду. Ну, а завтра я буду откровенен до конца и выложу ему все. Итак, сегодня мы навалимся на Харкота. Мне кажется, он вполне созрел для того, чтобы во всем признаться. Не будем забывать, что у него на совести убийство женщины, которую он, гнусный предатель, вынудил красть секретные данные. Так вот, сегодня в девять вечера Харкот будет в «Малайском клубе» — есть такое заведение неподалеку отсюда. К тому времени, когда я приеду туда за ним, он добавит к выпитому ранее еще несколько стаканчиков, что добавит ему сговорчивости. А дальше мне понадобится ваша помощь. Я хотел бы привезти его к вам, Филип, где-то около десяти. Мы вместе возьмем его в оборот, выскажем ему все, что мы об этом думаем, и он поплывет.