– А что ему тут делать? Ему не до тебя. Он пересдачи принимает, у первокурсниц. А я за тобой.

– Это я уже слышала. В каком смысле?

– В самом прямом. Ты поедешь со мной. Мы будем жить на берегу Волги, в отдельном доме, чтобы рядом были и лес, и поле, и река. Чтобы по лестницам с Женькой не таскаться. Чистый воздух, полное спокойствие, молоко. Так что собирайся, – он встал, протянул юбку и более интимные части туалета.

Хмыкнув, Екатерина быстро оделась, привела себя в порядок, открыла дверь шкафа и принялась перед внутренним зеркалом восстанавливать разрушенную прическу, удерживая в жемчужных зубках шпильки, захватывала волосы в традиционную высокую прическу… Точеные золотистые руки, покатые хрупкие плечи, тонкая шея, тяжелые светлые волосы, шуршащие между пальцев, как песок… от его жгучего взгляда женщине физически стало неловко. Екатерина поежилась:

– Перестань.

Максим отвел глаза, влез в костюм и, повязывая галстук перед тем же зеркалом, он излагал спокойно и размеренно:

– Сейчас ты позвонишь няне, пусть собирает вещи. Много не надо, самое необходимое. Едем за Женькой, потом на вокзал, от твоего дома недалеко. Поезд отходит около пятнадцати. Не успеем на этот – вечером идет еще один.

– «Миленький ты мой, возьми меня с собой»? Ты глуп, – высокомерно отозвалась она, – ты не представляешь и масштаба того, что сейчас городишь. Я уже не говорю про свою работу, подготовку к симпозиуму, докторантов-аспирантов – насколько я понимаю, тебя эти мелочи не интересуют.

– Абсолютно, – вежливо подтвердил он, устраивая в карман платок, подаренный доброй продавщицей.

Екатерина Сергеевна возмутилась:

– А что тебя вообще интересует, кроме твоих фантазий? У тебя своя реальность, визуализированная только для тебя. Ну а вот про наше, земное, скажем, про деньги, ты подумал? Постарайся хотя бы однажды спуститься на землю. А про меня? Когда история вскрылась, Михаил прямо сказал, как поступит, случись чего. Крышка мне и моей карьере. Гроб. Преподавать мне больше не дадут нигде – в России, и за границей, допускаю, тоже. Он может.

– Он все может, – согласился Максим, пытаясь снова обнять женщину и получив по рукам.

– Да что ты, право слово! Ты можешь вести себя серьезно или после контузии это уже не твое?

– Врачи смотрели, вроде бы все в порядке.

– В порядке. Жить на что ты собираешься? На твою пенсию? На мои пособия? Или у тебя рудники и россыпи? Я, к слову, и понятия не имею, чем ты занимаешься, на какие шиши вот это все, – она щелкнула пальцами по лацкану пиджака.

Он пожал плечами.

– Сейчас все бесплатно – лекарства, врачи, санатории, – но стоит уехать из столицы, и придется платить, платить, платить. Он не даст ни мне, ни ребенку ничего, я в этом уверена на сто процентов. Да и Яшка как же?

– А что с ним? Руки есть, ноги есть, голова – подавай бог каждому. Да и кто же его бросит, прилипалу эту…

– Ты можешь перестать шутить? Ты и представить себе не можешь, какие у нас расходы! Да что ты все улыбаешься?!

– Это ты представить не можешь, на что я способен ради тебя, – прошептал он, прерывая поцелуй, – только ради того, чтобы ты была счастлива. Ты счастлива сейчас? Только честно.

– Да.

– Врешь, Катя. Я профессиональный лгун, я сразу понимаю, когда говорят неправду.

– Пройдет несколько лет, я состарюсь – и ты меня бросишь.

– Глупая. Твой муж старше тебя на пятнадцать, и он уже тебя бросил.

– А ты?

– Я – нет.