Да, точно он.

И пусть первой моей реакцией было ударить по тормозам и сделать хотя бы что-нибудь, я преодолела этот соблазн. Мне вдруг стало не то что все равно, а более интересно: до каких пределов простирается везение и легковерие Бабы Риты?

И к тому же смущает морально-этический аспект: какое я, посторонний человек, не знающий ничего ни об этой персоне, ни об ее обстоятельствах, имею право насильно спасать? Как бы не очутиться на одной сковородке с Дракулой, он ведь тоже считал, что спасает людей, сажая на кол. Из благих же намерений!

С трудом запретив себе засорять мозги, я отправилась в путь под жизнеутверждающую музычку. Дорога прошла как нельзя лучше, разве что пару раз пришлось все-таки остановиться, чтобы размяться. Что-то спина начала побаливать, на нервах, что ли? Доконали девушку.

Я прибыла на место ранним московским утром. Накрапывал дождик, прибивая пыль, было свежо и дышалось хорошо. Поскольку было довольно рано, я решила было по налаженной схеме сначала выспаться в отеле, и уже потом отправляться в гости. Однако Янка, как будто прочитав мои мысли, вышла на связь и потребовала немедленно приехать.

– Нечего выдумывать, – решительно заявила она, – отоспишься в нормальных условиях.

Я не особо сопротивлялась. Подъехав на Маломосковскую, двенадцать, и поставив машину, вошла в подъезд. За мной последовал флегматичный, сонный мужик в майке, трениках и шлепках, с таким же сонным французским бульдогом. У собаки была недовольная морда, хозяин тоже хмурый, было заметно, что утренняя прогулка им обоим ни к чему, но долг зовет.

– На какой вам? – угрюмо осведомился человек, а собака, смерив меня взглядом, все-таки улыбнулась.

– Четвертый, пожалуйста.

– К Ефимовым, что ли? – точнее, даже так: «шоли»?

– Совершенно верно, – улыбнулась я.

Мужик машинально поправил подковообразные усы:

– Стало быть, это о вас Митька говорил. Насчет макулатуры.

– Книги.

– Та понятно. Тогда попозже, как все проснутся, милости просим.

Осторожно поблагодарив приветливого хуторянина, я позвонила Ефимовым. Открыл Димка, сурово отсалютовал, глядя мне за спину:

– Иурий.

– Митрий, – таким же образом отозвался сосед. И ушел.

– Познакомились уже? Давай заваливай, Янка кровать уже постелила.

Я не стала строить из себя чудо-женщину и с удовольствием завалилась на боковую. Проснулась уже к тому времени, как предполагалось идти зажигать. Точнее, сначала к соседям, а уж потом морально разлагаться.

…У соседей в квартире – фамилия их была Паламарчуки – было весело и дым стоял столбом. Помимо низенькой толстенькой Люды – жены Юрия, – было как минимум трое отпрысков и одна баба София, то ли свекровь, то ли теща. Где-то, как показалось, попискивал еще один Паламарчук, непонятно какого полу, но еще маленький.

Книги в изобилии были сложены в коридоре, поэтому приходилось одновременно перебирать их, уворачиваться от дружелюбного бульдога Дона и принимать участие в детских играх.

– Оставьте тетю в покое! – распоряжалась Люда, распоряжалась баба Соня, но их никто не слушал.

Я колебалась недолго: все книги, которые имелись в наличии, надо было спасать. Я уточнила у Юрия, ничего из «этого всего» им не нужно, и «это все» отправится на помойку.

– Давайте тогда вообще все заберу, – предложила я, – в библиотеке пригодится. Сколько хотите за все сразу?

– Да ну что ты городишь, – попеняла Люся, – для хорошего-то человека ну этого… не жалко, короче. Оно нам все равно ни к чему, только пыль разводит, а тебе надо.