– В зале суда, в Брейдевелле.

– Бог мой! – Ротвелл увидел, как девушка залилась румянцем и закусила нижнюю губу, и вдруг захотел коснуться этих губ. Они буквально завораживали его. Что с ним происходит? Почему его так заинтриговала эта девушка? Есть в ней нечто, приковывающее взгляд; несмотря на лохмотья, она интересовала его больше, чем любые другие женщины, разодетые в пышные платья. Любопытно было бы увидеть ее с распущенными волосами – он тут же мысленно одернул себя, сбрасывая наваждение. — Расскажи все по порядку, непрерываясь.

По его взгляду Мэгги поняла, что последние слова относятся к ней, а не к Джеймсу, и тут же захотела поступить наперекор. Такое желание возникало всякий раз, когда ею командовали, но что-то в стальном взгляде Ротвелла удержало от возражений. Она поняла: первое впечатление о нем было ошибочным, нужно держать язык за зубами, пока Джеймс Карслей описывает сцену в зале суда.

Ротвелл слушал очень внимательно, без попутных вопросов и ненужных комментариев. Мэгги решила, что его можно назвать красивым, хотя в глазах не хватало тепла, а губы, скорее привыкли к циничной ухмылке, нежели к добродушной улыбке. За праздной манерностью скрывался проницательный ум. Граф вовсе не напыщенный глуповатый щеголь, за которого она приняла его вначале. Мэгги не знала, стоит ли радоваться этому. Когда Джеймс в своем рассказе дошел до того момента, когда Мэгги объявила себя родственницей графа, Ротвелл впился в нее взглядом, и ей почему-то захотелось, чтобы он улыбнулся. Но граф не сделал этого.

Джеймс закончил, но Ротвелл долго молчал. Мэгги стояла, переминаясь с ноги на ногу, мечтая, чтобы все поскорее закончилось. Хотя головная боль прошла, но навалилась ужасная усталость, хотелось уйти и тем самым избавиться от жесткого взгляда Ротвелла.

– Похоже, вы обладаете прискорбной привычкой сначала говорить, а потом думать, – произнес он спокойнее, чем ожидала девушка. – Прежде чем мы продолжим, позвольте посоветовать поскорее от нее избавиться, поскольку с годами вы все чаще и чаще будете попадать в затруднительные ситуации. Кто вы?

– Можно мне сесть? – Мэгги старалась доказать себе, что граф нисколько ее не запугал. – Мы выехали сегодня спозаранку, кроме того, мне отнюдь не нравится стоять перед вами, словно провинившаяся ученица, – Мэгги с досадой заметила, что в ее голосе опять прозвучал шотландский акцент, как всякий раз, когда она слишком волновалась.

– Сначала попрошу вас ответить на мой вопрос.

– Я Маргарет Мак-Друмин, – отчетливо произнесла Мэгги.

– Приятное имя, – лицо графа осталось непроницаемым, и она не поняла, узнал ли он ее фамилию. – А ваши друзья, – осторожно продолжил Ротвелл, – где их можно найти?

– На Эссекс-стрит, – быстро ответила Мэгги, считая эту информацию абсолютно безобидной. – И поскольку теперь знаю, что эта улица находится неподалеку, то вполне могу обратиться к ним за помощью и не причинять вам дальнейшего беспокойства.

– Помилуйте, какое беспокойство! Ведь вы попросили, хотя и импульсивно, моей защиты. Полагаю, теперь я несу за вас ответственность и, конечно же, не допущу, чтобы с вами снова приключилась беда. Поэтому настаиваю: вы должны оставаться в моем доме, пока за вами не придут друзья… если, конечно, пожелают прийти.

Мэгги обескуражено уставилась на графа.

– Вы не смеете меня задерживать!

– О, еще как смею, мисс Мак-Друмин, и не надейтесь, что я не догадался об истинной причине вашего появления в Лондоне. Несмотря на образованность, вам не удалось до конца избавиться от варварского акцента, но дело не только в этом. Я прекрасно понял, чей дом вы стремитесь найти.