Стоя на холоде, Сильвия наблюдала за происходящим в кухне через запотевшее окно. Слегка захмелевший Джон с озабоченным видом выслушивал стенания Марлы. Потом он взял ее руку, которую она держала под струей холодной воды, наклонился и неожиданно поцеловал палец.

Сильвия не верила своим глазам. Неужели он так напился? Она видела, как Джон залепил ранку пластырем и нежно обнял Марлу за плечи. От дыхания Сильвии стекло совсем запотело, но все же она смогла рассмотреть, как милая парочка вышла из кухни.

Сильвия осторожно проскользнула внутрь, и тут в кухню зачем-то вернулся Джон. Вид у него был удивленный. Он подошел к ней и остановился в растерянности.

– Постой, я ведь оставил тебя в гостиной… И почему у тебя на голове эта шапка? – язык у него немного заплетался. – Тебе уже лучше? – Он взял ее руку и, не обнаружив ни повязки, ни пореза, был совершенно сбит с толку. – Куда все делось?! – в недоумении пробормотал он.

– Ты мне поцеловал палец – и все прошло! – чересчур бодро проговорила Сильвия.

Ей страшно хотелось снять шапочку и распустить волосы, чтобы окончательно добить его. Пусть думает, что поцелуй совершил чудо.

Джон никак не мог сообразить, в чем дело, и Сильвия подумала, что алкоголь сослужил ей неплохую службу.

Джим и Милдред сидели за столиком в «Голодной корове». Милдред терпеливо втолковывала официанту, что она хочет получить:

– Все верно, двадцать порций индейки и два стакана воды.

Официант, наконец, радостно кивнул и ушел, пребывая тем не менее в некоторой растерянности.

– Милдред, я все-таки не пойму, как Сильвию угораздило остаться на День Благодарения без индейки, – сказал Джим. – Она такая опытная хозяйка…

– О, это длинная история, я тебе потом расскажу.

Милдред наклонилась к мужу. Она расстегнула две верхние пуговицы на блузке и надеялась, что это не ускользнет от его внимания. К сожалению, грудь ее покрывали рябоватые пятнышки, и кожа напоминала жатый шелк, но ложбинка оставалась ложбинкой.

– Знаешь, Джим, у тебя глаза сегодня… какие-то особенно голубые.

– Правда, Милдред? – за этими словами скрывалась тьма невысказанных вопросов.

– Правда, – подтвердила она, не отрываясь глядя ему в глаза, которые, теперь уже единственные на всей планете, видели ее много-много лет назад пленительной молодой девушкой. – Джим, мне было бы обидно умереть, не испытав еще хоть раз радость близости.

Джим растерянно заморгал, но Милдред показалось, что она заметила в этих, ставших вдруг такими яркими, голубых глазах искру интереса…

Все мужчины, кроме Брайена, облепили телевизор, с увлечением следя за матчем регби. Шестой вне игры, десятый ведет и тому подобное. Марла никогда не разбиралась в регби и не понимала эмоций болельщиков. Конечно, широкоплечие парни смотрелись неплохо, но она прекрасно знала, что плечи у них накладные.

Заскучав, Марла подошла к Филу.

– Налить еще? – спросила она с видом радушной хозяйки.

Она немного пришла в себя. На кухне хозяйничала Сильвия, ужин был почти готов, а Марла, воспользовавшись возможностью, уединилась в ванной наверху, где привела себя в порядок и немного перевела дух. Теперь она размышляла о том, что неплохо было бы и в самом деле войти в эту семью. Сгрудившиеся вокруг телевизора мужчины напоминали собравшихся вокруг огня первобытных охотников. Может быть. Фил ей когда-нибудь понравится и станет ее собственным «первобытным охотником»?

Внезапно все, кроме Фила, радостно завопили: на поле был забит гол или произошло еще что-то. Марла подпрыгнула от неожиданности, а Фил, пропустивший интересный момент, разразился криком:

– Сильвия! Убери ты свою задницу от телевизора! Такой бросок из-за тебя пропустил! – взревел «первобытный охотник».