– Сильвия, я всегда старался быть хорошим мужем…

Но Марла не могла больше слушать его ложь. Она была совершенно измотана и до глубины души разочарована. Ей казалось, что сердце ее сейчас разорвется от отчаяния.

– Заткнись! Думаешь, легко быть твоей женой? Я превратилась в кухарку, уборщицу, в женщину, которая только и делает, что смотрит, как ты постоянно куда-то уходишь!

Она не хотела, чтобы он видел ее слезы, и все-таки заплакала. Внутри у нее все кипело, гордость была уязвлена. Поведение Боба заставляло ее чувствовать себя каким-то бесполым существом, для которого секс был недоступен.

– Ты знаешь, сколько сил я потратила, чтобы приготовить все это? – с вызовом спрашивала она. – Как мне было трудно заставить себя смешивать не подходящие друг другу фрукты и овощи? А можешь себе представить, как долго я все раскладывала и устанавливала? А теперь ты преспокойно отправляешься к своей…

Она вовремя остановилась и снова подумала о Сильвии. Если у Сильвии действительно была такая жизнь, Марла могла понять, почему она решилась на эту затею. Но так или иначе, право раскрыть Бобу все принадлежало Сильвии.

Боб не спеша отряхнул брюки и подошел к ней.

– Сильвия, прости, если я сделал что-то не так. Ты же знаешь, я всегда ценил тебя…

Марла не могла этого вынести. Она схватила банку с фаршем и запустила в него, но от волнения снова промахнулась – правда, на этот раз только на какую-то долю сантиметра. Удар пришелся в стенку над шкафчиком, где хранились щетки.

– Я не хочу, чтобы меня ценили! Мне надо, чтобы меня любили, ласкали, и совсем не обязательно это должен делать ты. Убирайся отсюда! Катись к своей подружке!

– Что?

– Ты слышал, что я сказала!

Марла швырнула в него тарелкой, вслед за ней полетела другая. Боб, увертываясь от летящей в него посуды, попятился к двери с выражением неподдельного испуга на лице. Марла с ожесточением обеими руками сгребала со стола все, что попадалось под руку: обида ослепила ее. Когда же она поняла, что натворила, увидела, что от прекрасной дорогой посуды остались одни осколки, она с безумным криком выскочила во двор и побежала, сама не зная куда, в темноту ночи.

30

После суматошного Дня Благодарения Сильвия совершенно вымоталась и решила лечь спать, хотя еще не было десяти. Она надела такую неуютную, хотя и очень сексуальную, ночную рубашку Марлы и с хмурым видом чистила зубы, собираясь отправиться в постель. Но тут раздался звонок в дверь. Наскоро прополоскав рот и накинув пеньюар, Сильвия осторожно заглянула в «глазок». За дверью стоял ее муж.

– Бобби? – удивленно воскликнула она, открывая. – Не припомню, чтобы ты когда-нибудь приезжал ко мне на праздник.

Сильвия вдруг подумала, что не может быть в этом уверена. Не исключено, что Боб навещал Марлу после семейного торжества. Она смотрела на него, и в душе ее боролись любовь и ненависть. Она хотела, чтобы он вошел, приласкал и утешил ее, но договор есть договор. Как же Марла? «Муж» должен был быть сейчас рядом с ней.

– Тебе надо идти домой, – скрепя сердце сказала Сильвия.

– Домой? – как эхо откликнулся Боб.

Надо сказать, выглядел он жалко. Глаза подозрительно поблескивали, казалось, он вот-вот расплачется.

– Я не понимаю, что происходит. Мне начинает казаться, что мой дом – здесь.

Боб обнял ее, и она, не выдержав, прижалась к нему. Он зарылся лицом в ее волосы, она чувствовала на плечах его руки – это были руки ее мужа и ее любовника. В этот момент она не сомневалась, что Боб любит именно ее. Он просто не знал, что она и есть Сильвия…

– Каждый раз, когда ты уходишь, я начинаю думать, что больше никогда тебя не увижу, – призналась она и искренне пожалела Марлу.