Ждать долго не пришлось. Не успел докурить сигарету, как из Котиного кабинета выпорхнула девица, вид которой деловым я бы не назвал даже при большом желании.

Я погасил сигарету в хрустальной пепельнице и без приглашения секретарши прошел в кабинет генерального директора фирмы «Олимп».

— Здравствуй, Котя, — сказал я, заодно отмечая, что эту громадную комнату украшает не только картина кисти Верещагина, но и превосходный пейзаж Ланга, раздобытый Гершковичем с моей помощью.

— Ты что, сюда постепенно всю коллекцию перетаскиваешь? — спрашиваю у Коти, пододвинувшего ко мне пепельницу «Салем». — Смотри, рискуешь, через сорок восемь лет срок аренды заканчивается, будешь потом все отсюда на спине тащить. И это в почти столетнем возрасте…

— Не буду, — успокоил меня Гершкович, — я теперь все здание выкуплю. Даром что ли Пенчук теперь такой важный мэр.

— Конечно, не даром. Котя, я за тебя просто счастлив. Кроме того, ты видимо решил наладить семейную жизнь. Эта девушка по брачному объявлению?

Котя никогда не сердился на меня, да и мне приходилось платить взаимностью в подобных ситуациях. В конце концов, кому позволены такие вопросы, кроме старых приятелей?

— Нет, эта девушка по поводу другого объявления, — спокойно поведал Котя. — Мне врач посоветовал. В последнее время столько работы, что без снотворного заснуть не могу. А хороший массаж снимает напряжение.

— Тогда понятно, Котя. Это девочка из массажного кабинета фирмы «Улыбка». Не зря их реклама на всех столбах и столбцах в газетах, а морда у тебя до сих пор… Здорово «Улыбка» работает. По тебе видно. Это же надо, открыть блядник чуть ли не в здании прокуратуры. Впрочем, все верно, в крайнем случае охрана обеспечена. Они наверняка кроме бабок, ментам на шару массажи делают. Исключительно губами.

— Что с тобой сегодня? — блеснул толстенными стеклами очков Гершкович.

— Ты прав, извини, Котя. Но если бы здесь работал мой генеральный менеджер, ты бы и не такое нес.

— Что ты понимаешь? — не поддержал меня Гершкович, — тут тоже такое вытворяется. За Линду резиновую, правда, еще базаров не было, но и мои мальчики на твоих похожи. А твой генеральный менеджер… Я его знаю. Если «Козерог» хочет с ним расстаться, «Олимп» уже готов взять его на работу. И при этом платить больше.

— Нет, Котя. Он у меня до смерти трудиться будет, — отметил я высокую квалификацию своего сотрудника, а также то обстоятельство, что о гадости, которую на сей раз пристроил Костя, в городе никому не известно. — Котя, я принес тебе незаурядное произведение искусства…

— Слушай, только не говори, что оно стоит дешево, — недовольно бросил Гершкович. — Думаешь, не знаю за то, что ты отдаешь мне вещи процентов на двадцать дешевле?

— Котя, обычная скидка для солидного клиента, — пробормотал я.

Котя выразительно посмотрел на меня, и продолжать говорить на эту тему уже не было смысла.

— Слушай сюда — Гершкович перешел от искусства к жизни более серьезным тоном, — против тебя гадость какая-то готовится. Точно не могу сказать…

— Не можешь или не имеешь права?

— Не могу, — подчеркнул Котя. — Но на таком уровне просто так ничего не говорят.

— Котя, ты сегодня прямо кроссворд какой-то.

— Ой, ладно. Мы тут с мэром отдыхали, так он мне по-дружески заметил, мол, твой дружок слишком прыгать стал.

— Очень конкретно.

— Конкретнее не бывает, — отрезал Котя.