– Случай?

– Да, розыгрыш Херлеманна… Узнав о нем, Шмиттер поспешил рассказать такой забавный анекдот жене. А потом… кто может сказать, кому из этих двоих пришла в голову мысль сделать вас козлом отпущения? Но, так или иначе, они задумали использовать чужую шутку не без выгоды для себя. Я плохо понимаю, каким образом Шмиттер договорился с Эрлангером… Но, вероятно, именно этот последний подкупил Шауба. А уж как Шмиттер нашел Оттингера, может рассказать только он сам. Скорее всего они познакомились на каком-нибудь благотворительном мероприятии… Нам следовало бы подумать об этом раньше, поскольку виновность Шмиттера все объясняет и расставляет по местам, выстраивая в логическую цепочку. Лишь он один мог так блестяще все организовать, а тут еще вы сами в нужный момент явились к нему в кабинет петь дифирамбы Дженни Йост… А впрочем, сорвись все в тот день, они бы выбрали другой. Господин Шмиттер – человек терпеливый. Зачем устраивать спешку, если деньги перевозят каждую неделю? Уж он бы постарался заманить вас на исповедь в подходящее время… Вероятно, узнав, что вы просите разрешения зайти, он позвонил Эрлангеру и дал зеленый свет… Что ж, давайте признаем, это было великолепно исполнено!… И Шмиттер чуть не выиграл партию!

Эдит принесла кофе, и они выпили за торжество справедливости. Людовик отодвинул пустую чашку.

– Но почему они все не разъехались, после того как мне вынесли приговор?

– Потому что Шмиттер – хитрая бестия. Должно быть, только Шауб кое-что получил. А остальные согласились ждать, пока шум окончательно не утихнет. Можете не сомневаться, еще немного – и все бы удрали. Впрочем, Шмиттер сам проговорился, упомянув, что хочет раньше времени уйти в отставку. Деньги мы наверняка найдем у него. Представляете, какую власть Шмиттер имел над сообщниками, если уговорил их терпеть так долго! А на убийство его толкнула лишь безвыходность положения. Шмиттер не желал терять ни денег, ни репутации, а потому убрал всех опасных свидетелей одного за другим.

– Это не объясняет, почему он не начал с меня…

– Тут можно лишь строить догадки. Убив или приказав вас убить, он мог встревожить кое-кого из сообщников. В первую очередь, вне всяких сомнений, Мину. И если ее пришлось убить, то именно потому, что девушка не выдержала и пыталась обрушить все возведенное им здание. А может, Шмиттер и в самом деле чувствует к вам особое расположение? Засадить вас в тюрьму – еще куда ни шло, но прикончить – это уж слишком… Ладно, подождем ареста – тогда все и прояснится окончательно.

Вертретер потянулся и встал из-за стола.

– Что ж, я чувствую, что сегодня усну спокойно… в отличие от предыдущих ночей. Спокойной ночи, Эдит, спокойной ночи, Людовик… Я далеко не оптимист, но думаю, вы уже вправе мечтать о вашем общем будущем…

Франц пошел было к себе в комнату, но на пороге снова обернулся.

– И подумать только, что, если бы только упрямому, как мул, полицейскому инспектору не пришло в голову копнуть поглубже, потому, видите ли, что официальный вердикт его не устраивал, Энрико Шмиттер с дружками вышли бы сухими из воды! Удачи такого рода и вознаграждают нас за все прочес, Сенталло…

Если Вертретер и вправду отлично выспался, то о Людовике этого никак не скажешь. Всю ночь он вертелся с боку на бок, но сон не шел. Невзирая ни на что, он не мог уверовать в виновность Энрико Шмиттера. То, что друг-благодетель оказался не только вором и убийцей, но еще и злым гением, отправившим его за решетку, просто не укладывалось в голове. Существуют особые границы восприятия, за пределами которых человеческий мозг отказывается работать.