***

Пыльный город. Господи, какой же он пыльный и тихий, этот город!.. Утренняя предрассветная мгла, низкое, тяжелое небо. Катер пришлось отправить обратно на орбиту – воспротивилась работающая на Ир-нома-тер группа. Отправили. И пошли пешком. Сознательно оттягивая время встречи.

– Безрадостно, – сказал Рауль. На нем сейчас была серая, совершенно невзрачная куртка – чтобы местным не так бросалась в глаза внешность блонди; так же был одет и Клео. – Что она забыла в этом мире? Пройти через половину галактики, чтобы попасть в такой вот… серый клоповник. Как здесь люди живут, не понимаю? Такая неустроенность! Чем только заняты местные власти? Я диву даюсь.

Пятый промолчал. Все это было ему чем-то неуловимо знакомо. Он задумался и понял – ощущение. Невысокие, максимум в четыре этажа, нищие дома, узкие улицы, бедные дворы. Ни тебе лавочек, ни детских площадок. Пыль и пепел. Пасмурное небо, тишина пока не проснувшихся домов.

В городе Вирбир сейчас было раннее утро, на улицах уже появились люди. Неожиданно выглянуло солнце, и небо стало поспешно очищаться. Облака расходились – и невзрачный промышленный город на какие-то секунды преобразился. Словно неведомая волшебная рука прошлась по серому камню, стирая с него пыль и серость, выявляя то, что раньше было скрыто.

– На климатизаторы разорились, – проворчал Лин. – Это надо же.

– Я даже догадываюсь, кто разорился, – кивнул Пятый.

– Похоже на старый Церес, – проговорил Клео. Они шли мимо серого здания, собранного, казалось, из листов железа. – Но у нас подобное осталось лишь в одном месте. Заповедник гоблинов – так Рауль это место называет. Район, где ютится всякая шваль, не желающая признавать общества, люмпены. Мы их не трогаем – пока не нарушают закон.

– Рей с Райсой как раз туда угодили, – подтвердил Рауль. – А действительно, есть что-то общее. Только ты в одном неправ, Клео. Церес всегда был пропитан духом свободы, а здесь… Подчинение – вот чем живет этот мир. По крайней мере, у меня такое впечатление.

– Духом анархии и разврата был пропитан твой Церес, а не духом свободы, – пробормотал Клео.

– Нет тут никакого духа, – отмахнулся Лин. – И быть не может.

Солнце принесло с собой тепло. Рауль расстегнул куртку.

– Может, и нету, – согласился Рауль. – А что все же есть? Куда отправилась Керр, вы уже поняли?

– Домой, – пожал плечами Лин. – Больше ей некуда идти. По-моему, мы почти пришли. Скажите, любезная, – обратился он к проходящей мимо женщине, – это кварта Лесонух?

– Она самая, – подтвердила старушка, худая, как щепка. – Ищете кого?

– Нам надо найти дом Ниамири Керр, уважаемая, – улыбнулся Лин.

Старушка расцвела улыбкой.

– Два дома пройдете, потом – в левую руку, и пришли. Только не вернулась наша Ниа пока что…

– Спасибо, уважаемая, – поблагодарил Лин.

Клео удивленно поднял брови.

– Ее здесь знают? – спросил он. – Удивительно.

– Знают, – подтвердил Лин. – Еще как знают…

Маленький двор, отличающийся от остальных разве что растущими по его периметру деревьями. Аж целых шесть деревьев, для Вирбира – непозволительная роскошь. И лавочки тут стоят, низенькие, неказистые, но всё же лавочки. Дети, бегающие от подъезда к подъеду, играют в какую-то немудреную игру – салки, не салки, но что-то похожее. И утреннее солнце, омывающее светом серый асфальт и пыльные стены…

– Клео, да она же, наверное, занималась здесь благотворительностью, – вдруг догадался Рауль.