— Я не винила его, Дженни.

— Я знаю. Я думаю, он тоже знал. — Она помолчала. — Просто он хотел увидеть тебя, до того, как уйдет.

— Я обещала, что приду к нему еще. Я сказала, что приду к нему, что еще раз навещу его…

— И ты пришла. Ты здесь, и ты навестила его. — Дженни расстегнула пуховик, доставая фляжку с коньяком, которую подарил ей Зак, чтобы она спаивала Алекса. Она отвинтила крышку, сделала глоток, и протянула мне. Я осушила половину фляги.

— Вишневая содовая?

— Том любил ее, — усмехнулась Джен.

— Он не был алкоголиком, на самом деле, — сказала я, и подруга пожала плечами:

— Я знала это. Он говорил, что никогда не станет терять контроль над собой ни ради чего. Наверное, не хотел быть похожим на своего отца.

— И он не был. Он был собой. Веселым мальчиком, который хотел, чтобы кто-то дружил с ним, и защищал от злых мальчишек старшего возраста.

Дженни глянула на меня:

— Давай, запомним его именно таким, Скай. Парнем, который умел просить прощения, который был таким сильным, что умел улыбаться, когда рушился его мир. — Дженни вылила на его могилу, остатки вишневой содовой. — А я еще запомню, что он отвратительно целовался.

Я проснулась, когда мама вошла в мою комнату, и, не включая свет, прошептала:

— Милая, ты была сегодня на улице? — Разумеется, что Дженни уже позвонила ей, чтобы сказать, что я первые за неделю, вышла из своей комнаты. Я не двигалась, притворяясь спящей. — Я хочу сходить к Энн, чтобы быть уверенной, что с ней все в порядке.

Я повернулась в ее сторону, по-прежнему с закрытыми глазами, притворяясь что сплю, и посылая импульсы, чтобы она ушла. Я услышала ее шаги, по ковру, в мою сторону, затем, как она поправляет одеяло и целует в лоб. Затем шепчет:

— Я люблю тебя, моя девочка.

Мама ушла, закрыв за собой дверь, и я наконец, смогла спокойно вздохнуть. Через несколько минут, я услышала, как от дома отъехала машина.

Я встала с постели, и подошла к коллажу из фоток.

Том Гордон.

Мальчик, о котором я буду помнить только хорошее.

Обещаю.

Я надела куртку, и натянула шапку на волосы, думая о том, куда я направлюсь сейчас. Мне было все равно. Хотелось просто прокатиться по городу. Подумать о жизни, и о моем месте в ней, о том, что я могу сделать со своим будущем, и с самой собой, чтобы не повторить ошибок.

На улице было чертовски холодно.

На то, чтобы прогреть машину, мне пришлось потратить целых семь минут. На соседнем сидении до сих пор валялись фантики от конфет, и лежали книги, по философии и психологии, которые я должна была вернуть в школьную библиотеку.

Я выехала из гаража, на дорогу, думая о том, что было бы здорово отмотать время назад. Если бы я не знала то, что знаю сейчас, если бы моя психика не была бы повреждена как сейчас…

Вчера я слышала, как мама говорила с папой о том, что она собирается сходить к доктору Грейсон. Я знаю, что они подруги, но я сомневаюсь, что она бы собиралась к ней, с дружеским визитом в свете последних событий.

Я снова беспокою своих родителей, и это раздражает. Я хочу наконец-то что бы никто не беспокоился обо мне, чтобы никто не думал о том, что я могу слететь с катушек, чтобы никто не пытался подгонять меня: «Скай, ты скоро придешь в себя?», «Скай, прошла неделя, ты должна жить дальше».

Я буду. Я буду жить дальше, но мне нужно немного больше времени, чтобы осознать произошедшее. Мне нужно больше времени, чтобы узнать, где была ошибка, чтобы понять, где я ошиблась, где провинилась — почему произошло это со всеми нами — с Томом и со мной.