Она села на деревянную скамью, и окошко на перегородке, отделяющей ее от священника, открылось. Теперь между ними была лишь тонкая льняная занавеска. Воздух в замкнутом пространстве исповедальни был густо насыщен запахом ладана.

— Простите меня, преподобный, ибо я согрешила, — произнесла она и перекрестилась.

— Как давно вы в последний раз исповедовались, дитя мое?

— Очень давно.

— Каковы же ваши грехи?

— Я солгала. — Девушка осеклась, судорожно сглотнув. Она почувствовала, что язык больше ее не слушается.

— Помните, вы не говорите Богу ничего такого, чего бы Он уже не знал.

— Это была скверная ложь, — в конце концов собралась с духом Катрина. — Ах, нет. Сначала-то была ложь во спасение. Ничего серьезного. Вот только она привела… к ужасным последствиям. — Внезапно слова сами собой так и хлынули из нее, и она пересказала священнику все-все, начиная с той ночи, когда подобрала на шоссе голосующего Зака, и заканчивая недавним отъездом Джека к учителю философии. Имя Джека, впрочем, она не называла, называя его «другом».

Пока она говорила, преподобный О’Донован ни разу ее не прервал. Когда же он наконец заговорил, голос его звучал совершенно беспристрастно:

— Дело очень серьезное, дочь моя. Насколько хорошо вы знаете этого своего «друга»?

— Мы совсем недавно познакомились.

— Можете ли вы уговорить его явиться с повинной?

— Нет… Он ни за что не согласится.

— Тогда, быть может, вам стоит подумать, не сообщить ли о нем в полицию самой.

— Ах, я не знаю, — честно призналась девушка.

— Я все же полагаю, что именно над этим вам и следует поразмыслить.

— Вы кому-нибудь расскажете об этом, преподобный?

— Конфиденциальность всех признаний абсолютна. Это тайна исповеди.

Катрина все не решалась оторвать взгляд от своих рук, судорожно сцепленных на коленях.

— Скажите, я плохой человек?

— Господу претит грех, а отнюдь не грешник. Господь не мстителен и не злопамятен, но милосерден и великодушен. Даже если вы и отвернулись от Него, Он от вас не отвернулся.

— Значит, вы прощаете меня?

— Никто из людей, сколь бы благочестив и учен он ни был, не обладает правом прощения грехов. Право это принадлежит единственно Господу нашему. Однако Он осуществляет свои деяния посредством людского служения, и через меня ваша связь с милостью Господа может быть восстановлена.

— Что же я должна сделать?

— Раскаиваетесь ли вы искренне в совершении этих смертных грехов?

— Да.

— Совершите ли вы их снова?

— Нет. Ни за что и никогда! — И это была правда. Никогда еще в своей жизни Катрина не была в чем-то так уверена.

— Ваша епитимья — прочесть сто раз «Отче наш» и сто раз «Аве Мария». И еще вы должны обязаться провести в течение следующего года сто часов за общественными работами, где сочтете нужным.

— И это все? — удивилась девушка. Как ей представлялось, заслуживала она гораздо большего наказания.

— Принятие епитимьи — способ выражения вашего искреннего сожаления. Размышляйте о своем грехе, молитесь за тех, кому причинили зло, и просите Господа о наставлении, как вам поступить. Бог Отец милосердный, посредством смерти и воскрешения Сына Своего, примирил мир с Собой и ниспослал нам Святой Дух ради прощения грехов наших. Через служение Церкви да ниспошлет Господь и вам прощение и покой.