— Я все так же не понимаю, к чему ты ведешь!

— Только не надо мне тут втирать мозги, Зак. Сам-то я давно все понял. Вбей это в свою уродскую тупую башку. И чем нам сейчас предстоит заняться, так это решить, как же поступить с нашим небольшим затруднением.

— Никакое это не затруднение. Мне совершенно все равно.

— В смысле?

— Я никому не расскажу.

— И я должен тебе поверить? — непринужденно осведомился Джек. Именно в такой манере он и вел «разговор», вот только от подобной раскованности у Зака мурашки по коже бегали. — Ты ведь уже дал мне понять, что я тебе не нравлюсь, — рассудительно продолжил опасный гость. — Готов биться об заклад, тебя так и подмывает поделиться с кем-нибудь известной тебе информацией. А те, в свою очередь, поделятся ею с другими. Да ты и сам знаешь, как подобное происходит.

— Я никому не расскажу, — повторил Зак.

— И даже по пьяни?

— Нет, клянусь!

— А как насчет копов?

— Нет, ни за что!

— Потому что, если ты проболтаешься хоть кому-нибудь, даже намеком, я найду тебя и убью, тебе это понятно?

— Да…

— Громче.

— Да!

— Хорошо. — Джек отодвинулся назад. — Только все равно мне этого недостаточно.

Зак внутренне застонал.

— А знаешь, почему недостаточно? Потому что ты гнусный крысеныш. Уж я-то знаю. Да и все знают. И вот над этим тебе предстоит поработать, Зак. Мелких засранцев вроде тебя я насквозь вижу. Небось подумывал донести на меня, а потом залечь на дно, пока меня не арестуют, а?

— И в мыслях не было!

— Было-было, Зак. Потому что ты, как я уже сказал, гнусный крысеныш. — Внезапно Джек встал. Он все так же держал в руке фотографию родителей Зака и сейчас опять уставился на нее. — Твоя мать. Довольно симпатичная. Чем занимается?

— Она адвокат.

— Ты же не хочешь, чтобы с ней что-нибудь случилось, верно?

Ответа не последовало.

— И если с ней что-нибудь случится, виноват в этом будешь ты. Ты, и только ты. Понимаешь меня, Зак? — Джек помолчал, чтобы смысл его слов дошел до оппонента. — Есть у меня один приятель, которому я позвоню сразу, как выйду из твоей халупы. И скажу, чтобы он убил твою мамашу, если я вдруг загремлю в тюрягу. Он может, например, задавить ее, когда она будет переходить улицу по пути на работу. Или изнасиловать и убить в парке. Да много еще чего. Поверь мне, у моего приятеля богатое воображение.

Зака охватила жгучая ненависть к этому уроду за угрозы в адрес матери. С языка его готовы были сорваться резкие слова. Вот только, увы, делу это нисколько не поможет. Джек может психануть и раскатать его в лепешку, как того несчастного старика. А потом вырвет газовую трубу, что ведет к плите, да запихает в тостер газету. Разнесет на черепки весь дом вместе с ни в чем не повинной хозяйкой. Этот отморозок вполне способен на такое. Да вообще на что угодно, он же конченый псих.

— Так ты все понял? — подытожил Джек.

Зак угрюмо кивнул.

Не сводя с него взгляда, прорицатель безотрадного будущего бросил фотографию на пол. Раздался звон разбитого стекла. Джек поднял рамку, вытряхнул из нее оставшиеся осколки и вытащил снимок.