|
Эта проблема возникает из-за того, что пациент, находящийся в долговременных психотерапевтических отношениях, на сессиях и вне их проектирует на терапевта различные сильные эмоциональные реакции, которые он испытывает или испытывал по отношению к важным фигурам из своего прошлого и настоящего, особенно к членам семьи. Хотя существуют техники, позволяющие минимизировать проблему переноса во время свободных интервалов между психоделическими сессиями, эта проблема все же остается очень серьезной во время действия препарата. Поведение терапевта нередко оказывает огромное влияние на содержание и течение сессии. В определенные периоды психоделического переживания, ЛСД субъекты могут необычайно сильно реагировать на выходы терапевта из комнаты, на то, предоставляет ли он или она поддержку в форме физического контакта или нет, и на ее или его, казалось бы, незначительные жесты или комментарии. Иногда даже такие феномены, как цвет оптических иллюзий и интенсивность симптомов, например, тошноты и рвоты, удушья, мучительной боли и нарушений сердечного ритма, могут сильно меняться под влиянием поведения терапевта, его или ее вмешательства или интерпретаций.
Важность терапевта, как мощного детерминанта сессии, значительно увеличивается, если ЛСД назначается после долгого периода систематической интенсивной терапии, или если препарат принимается несколько раз в рамках психолитической серии. В этом случае, явление переноса нередко играет главную роль в определении содержания всей сессии. Уровень человеческого и профессионального интереса терапевта, ее или его клинический опыт и терапевтические навыки, ощущение личной безопасности, спокойствие и хорошее физическое и ментальное состояние являются очень важными факторами для успешной ЛСД терапии. Абсолютно необходимо, чтобы еще до того, как назначить пациенту ЛСД, терапевт изучил свою собственную мотивацию и отношение к субъекту, постарался установить с ним или с ней хорошие рабочие отношения и прояснил ситуацию переноса/контрпереноса. Терапевт никогда не должен предлагать ЛСД пациенту, который зашел в тупик в ходе психотерапии, как впечатляющее или «волшебное» средство только потому, что ему или ей не нравится ощущение неудачи, неуверенности или беспомощности. Другим неверным подходом является назначение препарата пациенту, которому долгое время, по субъективным или объективным причинам, не уделялось достаточного внимания, для того, чтобы компенсировать потерю времени и создать ощущение, что что-то важное все же происходит. Вероятно, наиболее опасной мотивацией для использования ЛСД является желание врача продемонстрировать свою власть и авторитет трудному пациенту, который подрывает у него или у нее чувство уверенности в себе. Все эти моменты, не будучи должным образом проанализированы, могут легко испортить ЛСД сессию, особенно если случится так, что они попадут в резонанс с травматическим прошлым пациента. Ясность в отношениях между терапевтом и субъектом является важной предпосылкой для успешного хода терапии. Как мы упоминали выше, ЛСД лучше всего описывать, как усилитель ментального процесса. Активируя интрапсихические элементы субъекта, он также усугубляет и межличностную ситуацию между ним или ней и другими людьми, присутствующими на сессии. Это позволяет ясно увидеть аспекты переноса отношений, и, следовательно, оценить природу неэффективных межличностных паттернов пациента. Если ситуация между терапевтом и пациентом ясна и открыта, она становится хорошей основой для терапевтического прогресса. Однако если в терапевтических отношениях до начала сессии присутствуют явные или скрытые моменты недопонимания, конфликты или искажения, препарат может усилить их до такой степени, что они заведут процесс в тупик и, в конце концов, начнут угрожать лечению в целом. Таким образом, важно, чтобы терапевт или сопровождающий в ходе сессии осознавал свои собственные интрапсихические и межперсональные паттерны, чтобы исключить их влияние на психоделический процесс субъекта. |
