Три представления иллюзорной трансформации терапевта. Он кажется арабским торговцем, продающим опасное ядовитое лекарство (вверху слева), диким и нецивилизованным африканским туземцем (вверху справа) и мудрым индусом (внизу). Каждый образ отражает природу и содержание психоделического переживания пациента в определенный момент  времени.  

Иллюзорная трансформация терапевта. Здесь он становится жестоким монстром, который наслаждается тем, что мучает пациента. Ангельская фигура слева представляет собой понимание пациентом того, что мучения, в конце концов, приведут к духовному раскрытию. Замок справа отражает его смутное представление о средневековых пытках, которые он воспринимал как кармическое воспоминание. Переживание наблюдалось в ходе сессии, связанной с переходом от БПМ III к БПМ IV.

Все явления на ЛСД сессиях, которые связаны с субъектом, ситтерами и их взаимоотношениями, являются результатом сложного взаимодействия между отдельными личностными характеристиками каждого из них. Степень индивидуального вклада меняется от ситуации к ситуации, и от сессии к сессии. Однако, учитывая тот факт, что ментальные процессы ЛСД субъектов значительно активируются препаратом, они обычно играют более важную роль в определении содержания и природы таких взаимодействий, если только ситтеры не начинают страдать от очень серьезных проблем контрпереноса.

Степень искажений, связанных с переносом, кажется, связана с дозой препарата и природой вскрывающегося бессознательного материала. В периоды, когда субъект находится под действием ЛСД, но не сталкивается со сложным эмоциональным материалом, он или она могут демонстрировать необыкновенную глубину восприятия и проницательность. Способность к интуиции и эмпатическому пониманию других обостряется до поразительной степени. В некоторых случаях ЛСД субъекты могут удивительно верно считывать состояние ситтеров,  даже если в этот самый момент они борются со своими эмоциональными проблемами. Это происходит тогда, когда природа проблем, с которыми они сталкиваются, оказывается похожей или идентичной проблемным областям ситтеров. Глубокое исследование определенных бессознательных структур внутри себя, таким образом, может способствовать мгновенному интуитивному пониманию соответствующих элементов у других.

В таких ситуациях личность ситтеров, их мысленный процесс, эмоциональные реакции, модели отношений и поведения становятся особенно важными. Мы много раз наблюдали, как ЛСД субъекты были способны с большой точностью подключаться к внутренним состояниям присутствующих. Они могли сказать, сосредоточен ли терапевт на сессии, удовлетворен ли ее течением или, напротив, отвлекается на другие профессиональные или личные проблемы, скучает, утомлен, недоволен или озабочен тем, что сессия не развивается, как должно. Это можно рационально объяснить в случаях, когда ЛСД субъекты могут видеть ситтеров: весьма вероятно, что препарат обостряет чувствительность индивида к различным едва заметным признакам эмоций и мыслей или даже к намекам на них до такой степени, что они могут оказаться достаточными для верного понимания состояния другого человека, несмотря на то, что они могут быть настолько неуловимы, что при обстоятельствах традиционной психотерапии пациент просто не обратил бы на них внимания. Однако в некоторых случаях субъекты могли чувствовать состояние терапевта даже с закрытыми или завязанным глазами; в других ситуациях их глаза были открыты, но они не могли видеть лица терапевта.

Важно добавить, что мнения субъекта и терапевта о том, была ли сессия «хорошей» и продуктивной или, наоборот, неудачной, не всегда совпадают,  особенно в том случае, если сессия еще не закончилась. Следовательно, ЛСД субъект не может догадаться о чувствах терапевта по отношению к сессии просто исходя из ее хода.