|
Рената где-то читала, что гусеницы бражника живут на Atropa Belladonna (белладонне), иначе «сонная одурь», известной своими психоактивными свойствами, и которая использовалась в средневековых зельях и мазях, сделанных для Шабаша Ведьм. Маленькие дозы белладонны обладают психоактивными свойствами, а большие – крайне ядовиты. Галлюциногенные качества этого растения ассоциируются с ЛСД процессом. Его отношение к оргиям ведьм на шабаше отсылает нас к опасным аспектам секса. Связь белладонны с возможностью смертельного отравления кроме подчеркивания уже упомянутой связи между сексом и смертью также указывает на ЛСД процесс, в котором опыт смерти является важным элементом. Рената также вспомнила, что где-то читала, что гусеницы бражника спят в напряженном вертикальном положении. Она сочла, что это напрямую связано с ситуацией соблазнения со стороны его отчима, в ходе которой она имела контакт с его пенисом.
На глубинном уровне название бражника на английском языке - Sphinx moth – указывает на египетского сфинкса. Этот образ разрушающего существа женского пола – создания с головой человека и телом животного, которое душит своих жертв – часто появляется в ходе ЛСД сессий, имеющих дело с мучениями рождения и трансценденции. Именно на перинатальном уровне, в самом процессе биологического рождения, Рената обнаружила глубокие подсознательные корни взаимопроникновения и слияния понятий секса и смерти. Трансформация терапевта в сессиях с сильным влиянием перинатального опыт имеет абсолютно другое качество. Общее направление проективного изменения зависит от стадии процесса смерти-возрожения, или от базовой перинатальной матрицы, которая активирована в данный момент. Базовые элементы и атрибуты, связанные с каждой матрицей, характерны и крайне отчетливы. Для БПМ I – это трансцендентная красота, безусловная любовь, растворение границ, атмосфера света и чувство изобилия и защиты. Самое начало БПМ II включает в себя глубокие метафизические страхи, чувство угрозы и паранойю, а также чувство потери свободы. Развернутая БПМ II характеризуется атмосферой необратимой ошибки, безнадежности жертвы, опытом бесконечных, адских мучений и потерей души. БПМ III подключает элементы титанического и кровавого сражения с элементами садомазохизма, сексуального возбуждения и скатологии. Переход от БПМ III к БПМ IV переживается как невероятное, не подразумевающее никакого сопротивления давление, беспредельный страх исчезновения и ожидание катастрофы. Приходящая на смену БПМ IV воспринимается как духовное освобождение, выход из темноты, спасение и озарение. Если субъект находится под влиянием одной или нескольких негативных перинатальных матриц, терапевт может показаться воплощением элементов и действий, которые угрожают не только индивиду, но и всему миру: шефом опасной подпольной организации, представителем инопланетной цивилизации, пытающейся поработить человечество, нацистским или коммунистическим лидером, религиозным фанатиком, сумасшедшим ученым или самим Дьяволом. Столкнувшись с этими фигурами, субъект может потерять критический взгляд на вещи и погрузиться в символический процесс, который вызовет полноценную параноидальную реакцию. В случаях с более поверхностными и менее яркими переживаниями, на терапевта может проектироваться ряд отдельных элементов перинатального символизма. Он или она могут превратиться в мифологическое чудовище, угрожающее сожрать субъекта, Великого Инквизитора, коменданта концентрационного лагеря или в жестокого садиста. Он или она также могут трансформироваться в различные исторические фигуры, известные своей жестокостью и сексуальными извращениями, а также в некрофилов, воинов, тяжело больных и смертельно раненных людей, завоевателей, доколумбовых жрецов, карнавальные фигуры или распятого Христа. Конкретная форма таких видений зависит от стадии процесса смерти-возрождения, уровня, на котором он переживается и того, играет ли в нем субъект активную или пассивную роль. |
