|
Кингс-Санбери приютил беженцев, эвакуированных из больших городов. Их поселяли на фермах Шропшира под безопасными небесами. Дедушка Джо рассказывал о летних ярмарках и гонках мальчишек на товарных вагонах, о военных внедорожниках и удивительном обилии еды на фермах из-за живности, так что никаких карточек здесь и в помине не было. Но вот послевоенные годы, а за ними двенадцать месяцев обучения в Лондоне в 1956 году представляли собой ощутимый пробел. Истории дедушки о подростковых годах сводились к одному – «все было хорошо», а потом, когда его просили рассказать что-нибудь еще, он обычно возвращался к своему детству. Мэтти не помнила, чтобы когда-либо спрашивала деда о «пропавших годах». Листая дневники, женщина думала о том, какие же тайны они могли хранить в себе.
Было странно думать о дедушке Джо в то время, когда он еще не был пожилым человеком, но Мэтти помнила, как Ванесса, жена преподобного Фила, сказала после похорон: «Только представь, что твой дед прожил почти всю свою жизнь, когда ни тебя, ни Джоанны еще на свете не было. Его жизнь похожа на айсберг, две трети которого относятся к тому времени, когда вы еще не родились». Мэтти провела рукой по обложкам дневников. – Кем же ты был на самом деле, Джо Белл? С какой стати тебе хотеть, чтобы я все это прочла? В первых двух тетрадях были записи за 1944 и 1945 годы, правда, не ежедневные. Буквы казались большими. Каждая запись могла занимать от двух до трех страниц. Иногда на страницах появлялись детские рисунки. То и дело ей попадались истории, о которых она уже слышала от дедушки Джо. Мэтти пролистала дневники за какой-то час. Слава богу, до конца рабочего дня в «Белл Бибоп» никто не заглянул. Незадолго до закрытия женщина взяла в руки дневник 1946 года. Пыльная красная кожаная обложка и призрачные золотые цифры, обозначающие год. Раскрыв его посередине, она принялась читать. Почерк показался ей значительно более зрелым, чем в прежних двух, вот только больше всего места отводилось описанию драк. Кажется, одиннадцатилетний Джозеф Натаниэль Белл больше всего в жизни интересовался тем, как сильнее отдубасить своего приятеля Клайва Адамса во время игры в «моргание» и «каштаны». Читая дальше, Мэтти обнаружила описания празднований в деревне Ночи костров, Адвента и Рождества. Отец Рождества подарил ему деревянную модель истребителя «спитфайр», однако сам Джо был уверен, что старик в красном купил эту игрушку у его собственного отца. Впрочем, он был только рад такому подарку и горд им. А еще дед писал о бесконечных разногласиях с братом Эриком, который был на пятнадцать месяцев младше и постоянно втягивал его в разные неприятности.
– Мэтти! Ты не представляешь, как я рада тебя слышать! Как дела? – У меня есть кое-что, что тебе будет небезынтересно увидеть, Джей-Джей. Ты на этой неделе будешь свободна? – Приедешь сегодня вечером на ужин? Фред на конференции в Манчестере. До завтра он не вернется. Дети будут на седьмом небе от счастья, если ты навестишь нас. Мэтти почувствовала себя счастливой, когда приехала в чудесный, словно с картинки, коттедж, расположенный в близлежащем Айронбридже. Она соскучилась по племяннику и племяннице, которые явно испытывали те же чувства. По крайней мере, она подверглась нападению и ей пришлось побороться с двумя преисполненными счастья комочками смеха. – Итан! Ава! Дайте тете перевести дух! – крикнула Джоанна. Вытерев руки кухонным полотенцем, она поспешила на помощь сестре в выложенную мильтонским кафелем прихожую. – Извини, дорогая. Утром заскочила мама Фреда и дала им «Харибо». От всего, кроме «Свинок Перси», у них срывает крышу. Помогите, дети, тете Мэтти! Наконец высвободившись из детских объятий, Мэтти последовала за ними в просторную кухню. |
