— Тайсон нам нужен. Он нужен мне! Он мой юрист и будущий сотрудник фирмы. Это значит, что он вправе решать вместе с нами наши семейные вопросы. Пусть он с ней разберется!

— Будь так добр, отвези меня домой, — попросила Рей.

— Домой? — Эва взмахнула рукой, державшей бокал, и снова пролила шампанское — теперь уже на кушетку. — Где ее дом, Даллас? Насколько я знаю, она живет не в Глори.

— Она снимает домик на реке в имении Паркеров, Эва, — сообщила Фенси. — Я не стала тебе об этом говорить: не хотела расстраивать.

На лице Эвы появилось удивление.

— Ты с ней знакома, Фенси? Ты знала, что она в Глори?

— Нет, — ответила Фенси, покачав головой, — я с ней не знакома. Она хочет, чтобы мы заплатили за легкомыслие Уоррена. Она хочет нас унизить, потому что он был слабым, безответственным человеком.

Даллас заметил, что Рей смотрит на дверь, и подошел к ней сбоку.

— Пожалуйста, останься со мной, — сказал он очень тихо. — Так будет лучше — для всех нас. Поверь.

— Ты слишком много просишь, — отозвалась она таким же тихим голосом.

— Знаю.

Эва расхаживала по комнате.

— Она сняла домик на реке. Но это же имущество Келхаунов! Почему мы предоставили ей аренду, Даллас? Пусть она убирается оттуда! О Господи, эти слухи! Разве я мало страдала?

— Это все Линсей-Мэй, — вставила Фенси. — Ты должен уволить эту женщину, Даллас.

— За что? За то, что она делает свою работу? Фенси оставила эту реплику без внимания.

— Имение Паркеров — не наше имущество. Мы владеем только правом на аренду коттеджа, да и то с недавнего времени.

— Линсей-Мэй не знала, кто я, — сказала Рей.

— Заткнись! — вскричала Фенси. — И как только Уоррен мог связаться с такой женщиной, как ты? Он умер, а нам теперь расхлебывать! Что тебе надо? Зачем ты лезешь в нашу жизнь?

— Уоррен жил здесь? В вашей семье? Вопрос Рей поверг женщин в молчание.

В этот момент в комнату на брюхе вполз Волк и начал осторожно пробираться по светлому деревянному полу к английскому ковру с бледно-желтым цветочным рисунком, сделанному по особому заказу Эвы Келхаун.

Обычно Фенси поднимала крик, как только ей на глаза попадался этот пес, но сейчас она в упор его не видела — так же как и грязную теннисную туфлю, которую он держал в зубах.

— Даллас? — слабо позвала Эва. — Что означает ее вопрос насчет Уоррена?

Фенси выпрямилась в кресле.

— Уоррен был моим мужем. Разумеется, он жил в этом доме. Здесь, со мной, он провел самые счастливые дни своей жизни. Я всегда буду по нему скорбеть.

— Он провел свои самые счастливые дни в одном доме с людьми, которых волнует только одно — что подумают другие? С людьми, которые выражают свою скорбь довольно странным образом: злятся на него за то, что он погиб в ужасной катастрофе? И вы еще удивляетесь, почему он искал покоя где-то на стороне?

— Ох! — Фенси нагнулась вперед, как будто у нее скрутило живот.

Эва снова села на кушетку.

— Я пригласил Рей переночевать, — сказал Даллас. Все шло из рук вон плохо, и он решился на смелый выпад. — У нее неполадки с машиной.

Эва застонала.

— Ты сошел с ума, Даллас! Ты что, хочешь меня убить? Как ты думаешь, сколько еще я смогу вынести? Вся моя жизнь рухнула. Куда бы я ни пошла, кругом эти лживые сплетни. А теперь еще ты… Если ты меня любишь, то должен немедленно это прекратить.