Эмили в ярости уставилась на нее. И это благодарность за добродетельный поступок! Она швырнула на сундук газету, поставила туда же пакет свежего молока и уже выходила с остальными своими невостребованными покупками, когда хриплый голос остановил ее:

— Мисс Уорнер… Эмили, я был страшно груб, примите мои извинения.

Она обернулась.

— Приняла. До свидания.

— Задержитесь на минутку, пожалуйста. — Лукас стоял, прислонившись к дверному косяку. Его била дрожь. — Извините меня за резкость. — На его лице появилась гримаса отвращения. — Я убежал, потому что меня опять затошнило.

Эмили немного смягчилась и закрыла дверь.

— В таком случае, пожалуйста, ложитесь снова в постель. Вы сильно потели ночью?

Он поморщился.

— Не могли бы мы поговорить о чем-нибудь другом?

Поколебавшись, она решилась:

— Послушайте, мистер Теннент, почему бы вам не принять горячий душ, пока я сменю постельное белье?

Он испуганно взглянул на нее.

— Я не могу позволить вам сделать это!

— Почему? Я бы все равно сделала это завтра — это одна из моих обязанностей, за которые вы мне платите. — Она ободряюще улыбнулась. — Вы сразу почувствуете себя намного легче. Только не мойте голову.

Он посмотрел на нее в задумчивой нерешительности, потом пожал плечами, вошел в спальню, вынул из комода футболку и трусы и заперся в ванной комнате. Эмили сняла с кровати смятые простыни, постелила вместо них свежие, принесла из соседней комнаты запасные и наскоро прибралась. Когда в комнате появился Лукас, лицо у него все еще было измученным, но щетина исчезла, а волосы были причесаны.

Эмили откинула одеяло. Лукас сбросил халат и лег в постель, с облегчением откинувшись на взбитые подушки.

— Я вам очень благодарен.

Она улыбнулась.

— Сейчас унесу белье, а потом приготовлю вам что-нибудь поесть.

— Пожалуйста — никакой еды! — содрогнувшись, сказал он с закрытыми глазами.

— Только один гренок, — произнесла она тоном, каким уговаривала двойняшек. — Сколько таблеток вы приняли сегодня?

Лукас приоткрыл один глаз.

— Ни одной. При моем нынешнем состоянии это выглядит как-то бессмысленно.

— Если вы съедите что-нибудь, вас, возможно, перестанет тошнить.

— Сомневаюсь, — уныло проговорил он.

На кухне Эмили приготовила чай, поджарила кусочек хлеба, намазала его тонким слоем масла и разрезала на треугольники. Потом поставила тарелку и кружку на поднос и отправилась в спальню.

— Если вы справитесь с гренком, я могу сделать яичницу-болтунью, — предложила она.

— Не стоит. — Лукас откусил кусочек и начал медленно жевать. Второй кусочек исчез значительно быстрее.

— Осторожно, — предупредила Эмили, — не торопитесь.

— Я ем впервые за несколько дней! — Он доел остальное с большей осторожностью. — Никогда не пробовал такой вкуснятины! — признался он и с подозрением проинспектировал содержимое кружки. — А что здесь?

— Некрепкий чай. — Эмили достала две таблетки парацетамола. — Примите это сейчас, а позже я сделаю вам кофе.

Лукас послушно проглотил таблетки, отпил чай и хмуро взглянул на Эмили поверх кружки.

— Это, конечно, необыкновенно любезно с вашей стороны, мисс Уорнер, но почему вы пришли сегодня? Наверняка можно провести воскресенье гораздо приятнее.

Она пожала плечами.