|
Ну, или о "зверствах", которые можно было бы пристегнуть к тому или иному блоку. Сегодня как-то само собой считается, что американцы всегда душой болели за несчастных, гонимых "проклятым царизмом" евреях, однако дело в том, что в начале ХХ века евреи в СаСШ представляли из себя ничтожное и не имевшее никакого влияния меньшинство и их беды американцев заботили в самую последнюю очередь. Обо всех этих "чертах оседлости" и "погромах" американцы узнали уже в годы войны и узнали из газет. И узнали лишь потому, что Хаусу в данные конкретный момент времени требовалось усилить анти-антантовские настроения, которые уже через месяц сменялись настроениями анти-германскими. На анти-российской же пропаганде, являвшейся частью пропаганды анти-антантовской, специализировались немцы. Да-да, именно так, немцы лили лицемерные слезы о "несчастных и гонимых азиатской деспотией евреях". Мол, как же это так, как можно сочувствовать делу, на стороне которого сражаются эти варвары русские? "О, Великая Американская Демократия, КАК ТЫ МОЖЕШЬ?" Публика-дура, открывая газеты, возмущалась "антисемитизмом" точно так же, как она возмущается сегодня резней хуту и тутси, ну, а потом, когда требовалось повозмущаться действиями другой стороны, ее внимание переключали на повешенных зверями-англичанами борцов за свободу Ирландии. Делов-то… Очевидно, Троцкий должен был влить свой пронзительный голос в хор платных пропагандистов, только не на английском языке, которого он не знал, а на русском, который был в ходу в некоторых районах Нью-Йорка. Ну и немецкий он тоже знал неплохо. Команды понимал хорошо.
Однако грянул февральский гром и до того еще, как русский мужик перекрестился, планы насчет Троцкого изменились. Те государственные службы, которые мы называем "секретными", засуетились, деятельность развернули бурную, засновали мысли-мыслишки, а то как же, в мутной воде рыбка только и ловится, а на просторах Евразии, к востоку от Могилева, такая разлилась мутота, такая хрень, что грех было бы такой случай упустить. А тут у нас такой человечек под рукой оказался – и нашим и вашим, и социал-демократам и пацифистам, и русским, и немцам, и евреям и вообще кому угодно, и с языком подвешенным и пером бойким и, что немаловажно – на мели, и "со знакомствами", и с родственниками и с рекомендациями в определенном смысле самыми лестными, так чего ж нам еще? Ну-ка, давайте мы его к делу пристроим. А подать сюда Тяпкина-Ляпкина! "Wheel him in".
Луковица – 28
Ну что ж… Теперь, кратенько, скоренько так, пробежав по предыстории вопроса, мы можем взглянуть на эпопею товарища Троцкого немного другими глазами. Зачем был отправлен Троцкий в Россию? Да затем. Он ведь этого и не скрывал, он вообще был не слишком умен, наш Леон Бронштейн. Ехал он в Россию для того, чтобы по мере сил способствовать выводу России из войны с Германией. Если смотреть не на ничего не стоящие декларации вроде некоей "борьбы за мир", а смотреть на дела, то ехал Троцкий для того, чтобы Германию усилить. Борьба за мир это ведь штука такая – кому выгодная, а кому и не очень. Если мы кого придушили, то нам борьба за мир очень даже на руку, пусть придушенный и остается придушенным. "Сиди и не рыпайся, проклятый поджигатель, мир ведь во всем мире, ты что, не слышал, что ли?!" Но вы попробуйте посмотреть на это дело с точки зрения того, кому кислород перекрыла ваша мускулистая рука, ему-то от того мира какой прок? Россия, когда она называлась СССР, боролась за мир во всем мире именно потому, что было ей хорошо, и хотелось ей, чтобы было еще лучше, еще мирнее, так сказать. Точно так же боролась за мир и Германия в годы Первой Мировой. Когда то было ей выгодно, кончено же. А когда становилось невыгодно, то Германия тут же вспоминала про подводные лодки и про бронепоезд на запасном пути. Замысел с Троцким был прозрачен – Америка была нужна Антанте лишь в той степени, в какой была сильна Германия. |
