|
Новый королевский секретарь, светловолосый парень лет двадцати пяти с несколько растерянным выражением лица, выглянул из королевских покоев, откашлялся и объявил: – Король Утер готов вас всех… Принять. Пожалуйста. Он не без труда раскрыл тяжелые створки дверей и отскочил назад, чтобы не столкнуться с Фишером, который ринулся в покои так резво, словно там его ждал не король Утер, а юная любовница, пышущая страстью. Хотя нет, если речь идет о Фишере, то следовало бы сказать – словно там его ждала подборка еще никем не читанных документов, переплетенных в замечательные кожаные папки с личной монограммой Фишера на каждой из них. Насте казалось, что если что-то и могло пробудить в рыцаре-администраторе порыв страсти, так это подобные бюрократические фетиши. Принц Александр, Смайли и Настя вошли безо всякой спешки, как и полагается входить к больному королю. Впрочем, Утер Андерсон, кажется, решил их убедить, что слухи о его немощи сильно преувеличены. Постель была застелена, а сам король сидел у окна с раскрытой газетой в руках. Фишеру он кивнул, Александру улыбнулся, Настя и Смайли оказались в категории «я не буду отрицать ваше право на существование, но притворюсь, что вас не замечаю». Тем не менее стульев напротив окна стояло именно четыре, но это стоило отнести скорее к заслугам секретаря. – Как самочувствие вашего величества? – Фишер и здесь оказался первым. – Лучше, – сказал Утер. – Все лучше и лучше. Этой стороной моего лица теперь не стоит поворачиваться к юным девушкам, – он показал на нечто вроде большой заплаты, покрывавшей его левый висок, ухо и часть щеки. – Но в остальном… – он перевел взгляд на Александра и улыбнулся. – В остальном я доволен жизнью. – Это заме… – начал Фишер, но был прерван королем, который явно соскучился по общению с кем-либо, кроме врачей. И начал он почему-то с Насти. – У жены моего младшего сына, – издалека начал он, и Настя даже не сразу поняла, что речь идет о ней, – у нее странные друзья. Одна ее подруга едва меня не убила, зато другой ее приятель нашел моего сына и привез его в Лионею. Должен сказать, Анастасия, что второе мне понравилось гораздо больше, чем первое, но в целом, можно сказать, что одно покрывает другое. Наверное, смысл этой фразы состоял в том, что король больше не сердится на Настю, однако из-за собственного волнения и витиеватости королевских выражений Настя поняла ее как еще один упрек. – Она не была моей подругой, она была творением Леонарда, – сказала Настя, глядя в пол. Александр просил ее быть осторожнее со словами и не расстраивать короля, но Утер и сам не был осторожен, а значит, обрекал себя на постоянные расстройства. К ее удивлению, король Утер рассмеялся. Настя вздохнула и оторвала глаза от ковра, чтобы получить визуальное подтверждение: да, король Утер действительно посмеивался и смотрел на нее снисходительно-веселым взглядом. – Творение Леонарда? – переспросил он. – Ты ведь не имеешь в виду да Винчи, правда? Ты имеешь в виду какого-то безумного волшебника, который подослал эту девицу, чтобы меня убить. Который выдвинул нам ультиматум. Который хочет стереть Лионею с лица земли, потому что… – Потому что под Лионеей похоронены десятки тысяч демонов, а также вся их культура, и в том числе все их изобретения. Настя сказала то, что для нее уже некоторое время было само собой разумеющимся, но для принца Александра такой поворот событий был явно неожиданным. |
