|
Вот посмотрел бы Томас Андерсон на это убожество… И Люциус небось обхохотался, глядя на… – Люциуса больше нет, – сказала Настя. – Я видела, как его… Тут она вдруг поняла, что смерть Люциуса – не единственное, о чем она должна рассказать Иннокентию, и даже наоборот – смерть Люциуса лишь повод, чтобы вспомнить… – Что? – Иннокентий внимательно рассматривал ее профиль. – Это ты так скорбишь по Люциусу или у тебя есть еще какая-нибудь новость? – Это не новость, это… Может быть, это вообще ничего не значит. Но как-то странно, что… Когда мы пришли за Елизаветой, там появился Люциус. Он хотел нам помешать, хотел защитить Елизавету. Но дело даже не в этом. Он разговаривал с ней, и мы все слышали его слова. Он сказал: «Я твой брат, твой младший брат, который должен был защитить тебя. И помочь тебе вернуться домой». Вот как-то так он сказал. И еще он назвал Елизавету Валентином. – Как? – изумленно посмотрел на нее Иннокентий. Вот так, Иннокентий, вот так. Потом я долго вспоминала, для верности спросила у Давида Гарджели, и получается, что последними словами Люци уса, обращенными к Елизавете, но услышанными нами всеми, были: – Я так виноват перед тобой… Я не прошу простить меня, потому что меня нельзя простить, я сам это знаю… И еще: – Я твой брат, твой младший неразумный брат, который должен был сохранить тебя. И помочь тебе вернуться. – Вернуться куда? – спросила Елизавета. – Домой, Валентин. Домой. – Твой бред еще посильнее моего бреда, – сделал вывод Иннокентий. – Получается, что Елизавета – это мужик по имени Валентин, и она моя сестра, а в придачу – брат Люциуса. А Люциус – ангел. Тогда что же, и Елизавета – ангел? Нет уж, никакой она не ангел и никакой она не мужик, потому что… Потому что я знаю. Знаешь, откуда я знаю? – Догадываюсь. – Тогда зачем ты мне рассказываешь эти глупости? – Потому что он так сказал. Люциус. – А его потом убили? – Схлопнули. Локстер его схлопнул. – Я думал, что Люциус бессмертен, – с некоторой тревогой в голосе произнес Иннокентий. – Я думала, что ты бессмертен. – Я? Конечно, я бессмертен. Никаких сомнений. – Да? Ты не видел, в каком состоянии мы нашли Лизу. Я не знаю, как она там себя чувствует в этом ящике, но вообще… Вообще-то она умирала. Похоже, Леонард нашел средство избавить этот мир от бессмертных вроде тебя и Лизы. – Я категорически против идеи, что мы с ней – брат и сестра. Может быть, Леонард нашел отраву для нее, но я – это совсем другое! – Разве тебе не надоела вечная жизнь? Ты мне как-то плакался насчет одиночества и непонимания… – Когда мне надоест, я скажу. Я сам, безо всяких Леонардов, – Иннокентий резко поднялся с дивана. – Умеешь ты поднять настроение, Анастасия! Я думал, ты меня успокоишь, а ты… Настя хотела резонно возразить, что покой – это не по ее части, особенно в последнее время, но Иннокентий не стал дожидаться ответа и вышел из номера, причем ноги его заметно заплетались. – Значит, все без толку? – крикнула вслед Настя. – Побочный эффект, да? Ответом ей стал шум падения. |
