|
– Этого не будет, – сказала она и посмотрела на Смайли. – Роберт, нам придется задержать… – она не знала, как правильно назвать престарелую женщину, спрятавшуюся в тени – королева-мать, Анабелла Андерсон, заговорщица, предательница; поэтому она просто ткнула пальцем в темный угол, откуда победоносно скрипел металлический голос. – И этого тоже не будет! – Утер поспешно и шумно вскочил со своего кресла. – Я не дам тебе уничтожить мою семью! – Я? – уточнила Настя. – Это вы про меня? Это я уничтожаю вашу семью? – Она задохнулась от возмущения и едва не выкрикнула какую-то банальность типа «И это после всего, что я для вас сделала?!». Однако Анабелла Андерсон удержала Настю от криков и обид, сделав это с присущим престарелой даме своеобразным чувством стиля. Она просто исчезла. Смайли позже утверждал, что слышал легкий стук тростью об пол, после чего королева-мать, собственно, и пропала, но эти детали уже не имели особого значения. «Мои мысли сейчас яснее, чем когда-либо, потому что тело мне не мешает», – сказала Анабелла Андерсон за пять минут до своего исчезновения, и никто тогда не понял истинного смысла этих слов. Теперь же в королевских покоях стояла мертвая тишина, и где-то глубоко внутри этой тишины король Утер Андерсон пытался осознать тот факт, что от его матери осталась лишь тень, своенравная и зловещая. 13 Некоторые дни пролетают, как пули, моргнешь – и нету. Некоторые тянутся, словно товарные поезда на переезде, будто целью их существования является проверка твоего терпения. Хуже всего, что ты не знаешь заранее, какой именно день выпадет сегодня, не можешь подготовиться, заранее отоспаться. Настя вышла из лифта и увидела, что дверь ее номера приоткрыта и оттуда тянется узкая полоска света. Так она поняла, что сегодняшний день безоговорочно попадает в категорию длинных. Она вытянула из заднего кармана мобильник, выбрала номер Смайли и положила палец на кнопку вызова – как на спусковой крючок. Лионея вообще и отель «Оверлук» в частности постепенно превращались в малообитаемое пространство, и Настя пока еще не поняла, делает ли это Лионею и отель более опасными или менее. Во всяком случае, пока она носила с собой лишь мобильный телефон, но не меч и не гантелю в сумочке. И вообще, она могла и сама забыть выключить свет. И запереть дверь. И пригласить Иннокентия? – Хорошо посидели? – спросил тот, не вставая с дивана и не опуская со стола задранных ног. В руке у Иннокентия был телевизионный пульт, на полу – большой пакет чипсов. – Что ты делаешь в моем номере? – Настя убрала палец с кнопки. – А что ты делаешь в своем номере? Разве у тебя нет собственных покоев в королевском дворце? – Там как-то неуютно. – Неуютно? Это же твой дворец. – Я не настоящая принцесса, ты ведь знаешь. – И ты сама себя выгнала из дворца. – Типа того. Так что ты делаешь в моем номере? – Если я скажу, что примерял твое нижнее белье, ты ведь все равно не поверишь. – Надеюсь, ты потом все аккуратно сложил на место, – Настя принюхалась, и запах вывел ее на бутылку, стоящую возле дивана. – Что это ты пьешь? И по какому поводу? – Пью все, что нахожу, – сообщил Иннокентий. – И все без толку. Кстати, что такое повод? – То, что придумывают утром для оправдания вчерашнего свинства. |
