Руки Ниала скользнули под рубашку Беки, легли на ее голое тело над поддерживающим меч поясом и медленно двинулись выше.

— Моя прекрасная, восхитительная тирфэйе… — прошептал ей в ухо Ниал.

— Не смей! — Бека отпрянула и сделала шаг назад. Прежние ее возлюбленные тоже бормотали такие банальности, и Бека не обращала на это внимания, но от Ниала слышать их было невыносимо.

— Что такое? — спросил он, удивленный внезапной переменой. — Ты девственница или ты мне не доверяешь?

Бека рассмеялась, несмотря на растущую жаркую боль в животе — или как раз из-за нее.

— Никакая я не девственница. Но и не красавица тоже — не вижу нужды обманываться. Я предпочла бы, чтобы мы были честны друг с другом, если не возражаешь.

Ниал изумленно посмотрел на Беку.

— Любой, кто скажет, будто ты не красива, — глупец. Я увидел это сразу, как только взглянул тебе в глаза, но ты почему-то упорно отрицаешь очевидность. — Он снова взял Беку за руку. — Прости мою настырность, но клянусь, я буду повторять, что ты — красавица, пока ты мне не поверишь. Ты не похожа ни на одну женщину, которую я до сих пор знал.

Бека замерла, раздираемая между сомнением и собственным нетерпением, не в силах ответить.

Неверно истолковав ее колебания, Ниал снова поднес руку Беки к губам.

— По крайней мере позволь мне называть себя твоим другом. Я обещал твоему почти-брату, что никогда не навлеку на тебя бесчестья, и сдержу слово.

Может быть, он хотел, чтобы его жест выглядел целомудренным, однако тепло его губ, коснувшихся ладони Беки, обрушило на нее жаркую волну желания. Неожиданно легкое прикосновение рубашки к коже показалось Беке нестерпимым. Высвободив одну руку, она сдернула рубашку, позволив ей упасть на пыльный пол. Губы Ниала приоткрылись, когда он увидел шрамы, покрывающие ее руки, грудь и бок.

— О, ты истинный воин…

— Все мои раны спереди, — попыталась пошутить Бека, хотя прикосновения Ниала погружали ее то в жар, то в холод. Когда его руки, скользнув по ее плечам, достигли грудей, Бека затрепетала.

— Мне нравятся твои пятнышки, — прошептал Ниал, целуя ее плечи.

— Веснушки, — задыхаясь, поправила его Бека, стягивая с него тунику.

— Ах да, веснушки. — Ниал чуть отстранился, чтобы помочь Беке снять с него одежду, потом снова прижал ее к себе. — Они так необычны.

«Только сначала», — подумала Бека; однако это ей было уже безразлично — главным были его прикосновения, теплота его тела. Пальцы Ниала, казалось, чертили на ее коже пылающие узоры — ничего подобного она никогда не испытывала. Откинув голову, Бека изумленно прошептала:

— Ты используешь магию, рабазиец?

Карие глаза широко раскрылись, потом в уголках появились морщинки — Ниал рассмеялся. Его смех отдался в груди и животе Беки дрожью — новым, ни с чем не сравнимым наслаждением.

— Магию? — Он покачал головой. — Клянусь Светом, что за болванам ты позволяла любить себя!

Смех Беки прозвучал как эхо в древней комнате. Она прижалась к Ниалу еще теснее.

— Ну так обучи меня!

Умелое обучение длилось много больше часа, догадалась Бека, заметив, как переместились тени вокруг того места, где они лежали. Она чувствовала себя много узнавшей и несравненно более счастливой, чем когда-либо раньше.

Кровать в комнате оказалась совсем сгнившей, так что они удовлетворились подстилкой из собственной одежды. Вытащив из груды рейтузы, Бека неохотно натянула их, потом наклонилась, что подарить своему новому возлюбленному долгий поцелуй.