— Немного же нам проку от улики, если ты не можешь ничего по ней прочесть.

— Я же говорил — для этого были приняты специальные меры. Кто-то заколдовал кольцо так, чтобы я не смог выследить его хозяина, — резко сказал Теро. — Мы имеем противником настоящего волшебника, а не какого— то ярмарочного фокусника.

— Значит, человек, которого мы ищем, мог сбежать, — обеспокоенно сказала Бека, возвращая кольцо. — В Сарикали все время кто-то приезжает, кто-то уезжает. Тот, кто нам нужен, может быть уже далеко. Клянусь Пламенем, Серегил, не могут ли что-нибудь сделать эти твои руиауро?

Серегил вздохнул, опустив голову на руки.

— По словам того, с которым я разговаривал сегодня утром, я уже знаю, кто злоумышленник, — что бы это ни значило. Бека подошла к Серегилу и положила руку ему на плечо.

— Расскажи нам о своем разговоре с руиауро — слово в слово!

Серегил взглянул на Клиа и обнаружил, что принцесса открыла глаза и смотрит на него. Он взял ее здоровую руку в свои.

— Попытаюсь. Он угостил меня завтраком, и мы говорили о Нисандере. Руиауро признал, что послал Ниала, но утверждал, что не посылал его ко мне.

— Серегил перевел взгляд на Теро и покачал головой. — Ты же знаешь, какие они. Так или иначе, потом он дал мне флакончик пленимарской работы с лиссиком. Когда я узнал искусную поделку, руиауро мне сказал: «Тот, у кого два сердца, силен вдвойне, кхи яшел».

— Душа-полукровка, — перевел Алек ради Беки. Серегил кивнул.

— Я целый день вертел эти слова так и этак, да и его разговоры о моем так называемом даре тоже. Не знаю, что он имел в виду.

— Еще он сказал, что ты противишься своему дару, — напомнил Алек.

Серегил снова пожал плечами.

— Дару бессилия в магии? Или дару ловко воровать и убедительно врать? Единственное из сказанного руиауро, в чем я вижу смысл, — это что мы никак не начнем задавать правильные вопросы.

— Или правильным людям, — добавила Бека. — Что Адриэль говорит насчет голосования? Оно состоится, несмотря на случившееся?

— Насколько ей известно, ничего не переменилось.

— И Виресса, и Хаман пока лишены права голоса, — сказал Алек. — Разве это не дает нам преимущества? Я хочу сказать — кирнари Вирессы точно голосовал бы против помощи Скале, а кирнари Хамана — возможно.

— Голос Хамана был бы решающим, — сказал Серегил. — Лишись только Виресса права голосовать, решение Назиена перетянуло бы чашу весов, если бы голоса разделились поровну, — то ли в нашу пользу, то ли наоборот. А теперь все так же неопределенно, как и раньше. Из девяти оставшихся кланов, как известно, Катме, Голинил и Лапнос — против нас. Рабази и остальные… Кто способен предсказать что-то определенное, когда все так настроены против Фории? Юлан может выиграть и не участвуя в голосовании. Бека, я хочу, чтобы ты привела Назиена-и-Хари. Не говори ему зачем, только сообщи, что у меня есть информация насчет его племянника.

— Может быть, мне стоит походить по тавернам, — предложил Алек. — Если не считать возможности залезать в дома, не вижу, как еще мы смогли бы узнать больше того, что уже знаем. Кто бы ни оставил кольцо в доме Юлана, он хотел, чтобы дело кончилось именно так: чтобы мы основательно завязли.

— Ты мог бы… — начал Серегил, но был прерван появлением Мидри с новыми припарками для Клиа. — Но только не в одиночестве, — продолжил он через некоторое время.