— Помоги нам Аура, не Клиа?..

— Для благородного Торсина, — поспешно ответила Бека.

— Да, конечно. В городе есть запасы для таких случаев. Не сомневаюсь, вам их предоставят, но, пожалуй, будет лучше, если кто-нибудь из клана Боктерса обратится с просьбой от имени Скалы. Не найти ли мне Киту-и— Бранина?

— Будь добр, — благодарно сказала Бека. — Мне хотелось бы, чтобы пепел можно было отправить с отбывающим завтра курьером.

— Я все сделаю, — ответил он уже на ходу.

— Ниал — наш добрый друг, капитан, — с явной симпатией сказала Меркаль.

«Клянусь Четверкой, как мне хочется в это верить!» — подумала Бека, глядя вслед любовнику.

— Построй почетный караул, сержант, — сказала она Меркаль. — Он должен быть в главном зале через пять минут — благородный Серегил встречается с хаманцами, и нужно произвести должное впечатление.

Меркаль понимающе подмигнула.

— Уж я позабочусь о том, чтобы все солдаты были высокими и выглядели свирепыми, капитан.

— Им нетрудно будет выглядеть свирепыми, учитывая, кто наши гости, — ответила Бека, хлопнув Меркаль по плечу.

Девушка была слишком удручена болезнью Клиа и собственным недосмотром, чтобы обращать много внимания на нежеланного «гостя» в казарме. Теперь, направляясь за Эмиэлем, она подумала о том, что тому последние сутки едва ли показались приятными: охрана Клиа не спускала с него кровожадного взгляда. Каждый воин с радостью перерезал бы хаманцу горло.

С полдюжины солдат прогуливались перед казармой, еще двое стояли на посту в той же комнате, где на своей подстилке перед тарелкой с остатками еды сидел Эмиэль. Когда Бека вошла, он поднял глаза, и, к ее радости, на лице пленника промелькнуло выражение тревоги.

— Поднимайся. Ты нужен в доме, — распорядилась Бека.

Выйдя наружу, Эмиэль заморгал от ярких лучей послеполуденного солнца. Пленник не выказывал страха, но Бека заметила быстрый взгляд, который он бросил в сторону открытых ворот.

«Ну-ка попробуй сбежать», — подумала девушка, гадая, догадывается ли хаманец, с какой радостью она воспользовалась бы возможностью его прикончить при попытке к бегству.

Эмиэль, конечно, это понимал; он сохранял на лице презрительное выражение, пока не вошел в зал и не увидел своего дядю и полдюжины родичей, напряженно застывших перед поспешно собранным Теро трибуналом. Рядом с магом стояли Алек и Саабан, позади них выстроились солдаты Меркаль. Мгновением позже в зал вошел Серегил в сопровождении Райша-и-Арлисандина.

— Нет ли кого-то еще, кого ты хотел бы видеть здесь? — спросил Теро Назиена.

— Нет, — мрачно ответил старый хаманец. — Ты утверждаешь, что нашел доказательство вины моего племянника. Предъяви его, и покончим с делом.

Акхендиец выступил вперед, и Серегил вручил ему талисман Клиа.

— Ты знаешь о талантах моего клана в магии такого рода, — сказал Райш.

— Вина твоего родича запечатлена здесь, в этой маленькой фигурке. Ты, несомненно, узнаешь браслет, я думаю.

Назиен взял амулет и сжал его в ладонях, закрыв глаза. Плечи его поникли. Когда он взглянул на Эмиэля, в глазах его было презрение.

— Я взял тебя в Сарикали, чтобы ты научился мудрости, племянник. Вместо этого ты покрыл наше имя позором. Бека почувствовала, как напрягся молодой хаманец.

— Нет, — выкрикнул он. — Нет, дядя!

— Молчи! — приказал Назиен, поворачиваясь спиной к Эмиэлю, и обратился к Теро: — Клянусь, наш клан искупит вину во избежание тетсага между нашими народами.