Затем рядом оказался Серегил. Ругаясь сквозь зубы, он ощупал лицо и голову друга.

— Я не понял… Крови нет. Куда они тебя ранили?

— Ранили? — Алек с трудом приподнялся. — Нет, это всего лишь башваи. Никогда не чувствовал их близость так сильно.

Из-за плеча Серегила выглянула Бека с обнаженным клинком в руке.

— Что они с тобой сделали? Ты упал в обморок.

— Вероятно, они так прощаются, — с усмешкой предположил Алек. Серегил помог ему подняться на ноги.

— Или предостерегают, — всматриваясь в темноту, сказала Бека.

— Нет, это было что-то другое, — поежился Алек, вспоминая ощущение, что его поглощает нечто.

— Ты дрожишь, — пробормотал Серегил, касаясь его щеки.

— Со мной все в порядке. А где моя лошадь? Бека протянула ему поводья.

— Пока поедем медленнее. А то ты опять вылетишь из седла. Когда они двинулись дальше, Алек обернулся и посмотрел на город. Он почти ожидал, что увидит темные силуэты, следующие за ним. Сарикали выглядел обманчиво мирным; темные бесформенные камни на фоне неба, там и сям освещенные желтыми сторожевыми огнями.

— Прощай, — прошептал юноша.

Света звезд было достаточно; всадники проехали по мосту и углубились в лес, следуя главной дороге.

Алек осторожно попытался использовать связь, которую рождает талимениос, чтобы найти ответы на вопросы, задать которые раньше не было ни времени, ни уединения. Серегил взглянул на него и улыбнулся, но его мысли явно были далеки от Алека.

Темные громады елей и дубов нависали над дорогой, местами их кроны смыкались, образуя узкий коридор. Над путниками, попискивая, носились летучие мыши; они охотились на крупных ночных бабочек, на крыльях которых словно отпечаталась пыльная человеческая ладонь. Некоторое время Алека сопровождала сова, в когтях которой бился какой-то зверек с длинным хвостом. Блеск золотистых глаз и испуганное повизгивание выдавало присутствие и других лесных обитателей.

Всадники ненадолго остановились там, где недалеко от дороги протекал ручей, и напоили лошадей. Алеку и самому хотелось пить, поэтому он спешился и пошел выше по течению. Он уже наклонился к воде, когда ему в нос ударил неприятный запах. Лошади тоже почувствовали его и нервно зафыркали.

— Назад, — прошипел Алек, понимая, что это уже не башваи.

— Кто там? — спросила из-за его спины Бека. Лошади снова забились, пытаясь вырвать поводья; из зарослей ольхи вылез огромный медведь и, шлепая по воде, двинулся к Алеку.

— Не двигайтесь, — приказал юноша, проигрывая известные ему варианты. Перед ними была медведица, исхудавшая после зимней спячки. Если их угораздило оказаться между медведицей и медвежатами, его путешествию, скорее всего, пришел конец.

Зверь остановился в нескольких шагах от человека и, мотая головой из стороны в сторону, принялся разглядывать Алека. Серегил и Бека все еще оставались в седле и могли ускакать. Поглядывая одним глазом на медведицу, Алек прикинул расстояние до ближайшего дерева, на которое он мог бы залезть.

Слишком далеко.

Медведица громко зарычала, неуклюже подошла к Алеку и обнюхала его. Зловонное горячее дыхание душило юношу, он почувствовал, что его опрокидывают на спину. Алек увидел темный силуэт медведицы на фоне неба, глаза у зверя были цвета расплавленного золота.

— Не теряй времени даром, маленький братец, — сказала медведица. — За улыбками скрываются кинжалы.

Издав напоследок глухое рычание, она развернулась и пошлепала вверх по ручью. Алек продолжал лежать, слишком ошеломленный, чтобы двинуться с места.