Серегил пожал плечами.

— Может быть. Наверное, по той дороге никто не ездит с тех пор, как я ее видел, — недаром Амали говорила, что многие деревни здесь вымерли. — Он бросил взгляд на светлеющее небо, и его лицо стало еще более мрачным. — Поехали, нам нужно будет вскоре убраться с главной дороги. К перевалу ведут и другие тропы.

Кирнари Акхенди разбудил звук открывающейся двери спальни. Сердце его гулко заколотилось, он выхватил из-под подушки кинжал и выбросил вперед руку, чтобы защитить свою молодую жену. Однако вторая половина кровати оказалась пуста.

В комнату, держа в руке свечу, проскользнул домоправитель, Гламиэль, и неслышно приблизился к постели.

— Где моя жена? — резко спросил Райш, прижимая руку к груди; сердце его пронизала боль.

— В саду, кирнари. Она недавно встала.

— Конечно. — Райшу в последние дни так редко удавалось уснуть, что по пробуждении он с трудом соображал. — Так в чем же дело? Еще ведь не рассвело.

— Давно рассвело, кирнари. Амали приказала не беспокоить тебя, но сегодня утром пришло странное известие. — Гламиэль подошел к высокому окну и отдернул занавеси. Комнату наполнил серый свет сумрачного утра и запах дождя. Выглянув сквозь цветущие побеги, обвивающие раму, Райш увидел жену, сидящую в одиночестве в беседке. Прошлой ночью она снова плакала и умоляла его довериться ей, объяснить, что скрывается за его молчанием и его гневом. Но что мог Райш ей сказать?

Задумавшись, он пропустил начало рассказа Гламиэля; пришлось просить того повторить.

— Скаланцы отправили прошлой ночью гонца, — сообщил домоправитель.

— Ну и что?

— Конечно, кирнари, никто не видел в этом ничего необычного, пока только что не пришло известие из деревни, где курьер первый раз менял лошадей. Ни один из сопровождающих акхендийцев не подал условного сигнала, да и этого гонца наш паренек раньше не видел. Один из сопровождающих утверждал, что он Ванос-и-Намал, но тот не покидал казармы скаланцев в Сарикали. Я сам с ним разговаривал. На месте и остальные, кто должен был сопровождать скаланского курьера. Что нам следует делать?

— Ты давно узнал все это?

— Только что, кирнари. Не нужно ли уведомить Бритира-и-Ниена?

— Нет. Сначала мы должны выяснить, что затеяли наши скаланские друзья.

— Немного подумав, Райш добавил: — Пошли за Серегилом. Я хочу поговорить с ним немедленно.

Оставшись один, Райш бессильно откинулся на подушки. Перед его мысленным взором вставали тревожные образы: Серегил, искусно вспарывающий брюхо дохлой рыбы и извлекающий оттуда кольцо так уверенно, словно он заранее знал, что оно там; а еще раньше, в саду, он все осматривал так внимательно, так умело… В то время наблюдать за ним было интересно и приятно. Теперь же воспоминание наполнило кирнари беспокойством.

Холодный поцелуй несущего капли дождя ветра разбудил Теро. Утренний ливень барабанил по крыше, снизу в коллос долетали чьи-то голоса. Услышав имя Серегила, маг взглянул в ту сторону волшебным зрением и обнаружил Мирна и Стеба, разговаривающих с каким-то незнакомым ему акхендийцем.

— Я не видел еще сегодня утром благородного Серегила, — говорил Мирн. — Я ему передам, что благородный Райш ждет его у себя.

— Дело очень срочное, — сказал акхендиец.

«Ну вот, начинается», — подумал Теро. Он поспешно спустился в пустую комнату Серегила и запер за собой дверь. Как оказалось, он еле успел. Кто— то взялся за ручку и подергал дверь.