— С самого начала доказательства не соответствовали предположительно случившемуся. Их было слишком много, они слишком легко находились. Ты наконец выдал себя, начав охоту за нами. — Он снова поднял сенгаи. — Ты не мог рисковать тем, что мы узнаем твой секрет, что возвращает меня снова к Ниалу.

Ниал вышел вперед и, не глядя на кирнари Акхенди, пересказал то, что уже говорил в гостиной Адриэль.

— Амали не могла назвать мне причину странного отчаяния своего мужа, и я ни о чем не догадывался, пока не отправился на поиски трех беглецов. Как и Серегил, я сам не понимал, что увидел, я только хотел защитить Беку, которую люблю. Я действительно помог Серегилу и Алеку отбиться от устроивших засаду. Эти люди хотели убить Серегила, и их замысел удался бы, не окажись там меня. Я расстался с беглецами, так еще ничего и не понимая. Я старался защитить Амали до тех пор, пока не убедился в ее двуличии. Даже любовь имеет свои пределы.

В зале стало тихо.

— Ты должен ответить на эти обвинения, Райш-и-Арлиеандин, — наконец сказал Бритир.

Акхендиец поднялся и горделиво выпрямился.

— Тетсаг не был объявлен. Я отвергаю обвинения.

— Что скажешь ты, Коратан-и-Мальтеус? — спросил силмаец.

— Я поддерживаю все, сказанное здесь, и настаиваю на том, чтобы правосудие свершилось, — проворчал принц.

— У тебя есть еще какие-нибудь доказательства, Серегил?

— Нет, достопочтенный.

Бритир покачал головой; он казался еще более старым, чем обычно.

— Перед нами трудное дело, братья и сестры. Лиасидра должна глубоко все обдумать. Райш, ты должен вызвать жену, чтобы она ответила на выдвинутые против нее обвинения. До того да пребудет все в руках Ауры…

— Что! — вскочил Коратан, но Адриэль положила руку ему на плечо и что— то горячо зашептала.

Алек в отчаянии бросил взгляд на Серегила, но тот лишь покачал головой и двинулся к местам, занятым скаланцами.

Старый силмаец снова поднял голос.

— Однако остается еще вопрос тетсага, объявленного Хаманом против изгнанника Серегила. Он нарушил клятву, данную и Хаману, и лиасидра насчет условий, на которых ему было позволено вернуться.

— Разве было нарушением клятвы исполнение приказов тех, кому он теперь служит? — спросила Ириэль-а-Касраи, кирнари Брикхи.

— Он ауренфэйе и должен подчиняться нашим законам, — заявил Гальмин— и-Немиус.

— Однако он был изгнан и служит скаланцам. Разве не избавляет это его от наказания по закону, так же как лишает поддержки его рода? Раз ему не позволено поступать как представителю нашего народа, то действуют ли в отношении Серегила наши законы? — сказал Юлан-и-Сатхил.

Серегил внимательно посмотрел на вирессийца, прекрасно понимая, что за этой неожиданной поддержкой скрываются какие-то собственные интересы Юлана.

— Так что же, ограничения, на которые согласились скаланцы и сам Серегил, ничего не значат? — фыркнула Лхаар-а-Ириэль. — Если так, то почему бы тирфэйе просто не взять у нас то, что им нужно, не спрашивая согласия? Ты создаешь опасный прецедент, Юлан. Были выдвинуты условия, на них было получено согласие. Скаланцы и изгнанник должны их выполнять.

— Скаланцам был причинен вред! — возразила Адриэль. Бритир поднял руки, призывая к порядку.

— Это все тоже нужно тщательно обсудить. Нам нужно время на размышления. Назиен-и-Хари, продолжаешь ли ты настаивать на тетсаге против этого человека, Серегила из Римини?

— Честь требует этого, — сурово ответил Назиен. — Он нарушил условие. Его кирнари должна взять на себя ответственность за него.