Когда на острове снова стало шумно, он вздохнул с облегчением. Сатурио в тот момент даже не представлял, что произошло. Но его слишком давно не покидало ощущение, что он тонет в болоте – тепленьком таком, розовом с блестками, всем нравящемся, но все-таки болоте. А перемены, навязанные извне, давали ему шанс из этого болота вырваться, не заключая сделку с собственной совестью.

Он предполагал, что началось какое-нибудь местное стихийное бедствие или проявили себя хищники, о которых порой упоминали охранники замка. Когда Сатурио выяснил, что происходит на самом деле, стало сложнее. Он, в отличие от своих братьев, не спешил вопить, что Гюрзу нужно было давным-давно уничтожить. Он попытался понять, что могло спровоцировать убийцу, не разобрался, однако четко объяснил другим кочевникам: основная задача – взять его живым и допросить, его смерть – последний вариант, допустимый лишь в целях самообороны. Братья поворчали, однако он не сомневался: они сделают все, что нужно.

А потом в это оказалась втянута Бруция, и стало совсем сложно.

Сатурио ничего подобного не ожидал. Он знал, что сестра капризничает и дичится, но в семье Барреттов она активней всего сопротивлялась взрослению. Он предполагал, что, если не обращать на нее внимания, она перебесится и сделает все как надо.

Но на сей раз Бруция уперлась. Похоже, вся эта ситуация с амулетами и возвращением к норме задела ее куда сильнее, чем предполагали остальные.

И все же… Связаться с Гюрзой? О чем она только думала! Сатурио пока не обсуждал это с отцом, но подозревал, что Отто отнесется к такому без понимания, и наказания Бруции на сей раз не избежать.

Пока что все были заняты поисками, но Сатурио уже уловил странную деталь: в городе обнаружилось поразительное количество охранников. Для общества, которое ни с кем не воюет и заявляет, что у него даже тюрем нет, не самый типичный расклад. Впрочем, эти охранники оставались предельно вежливыми и уже заверили кочевников, что не тронут их сестру. Пока что это Сатурио устраивало, с остальным можно было разобраться позже.

Именно местные обнаружили беглецов, и то, что они вызвали кочевников, можно было считать добрым знаком. Сатурио надеялся, что им удалось и задержать этих двоих, но нет. Когда их нашли, они добрались до Моста Одиночества.

Это на удивление монументальное строение соединяло два острова. Сатурио не доводилось видеть, чтобы по мосту кто-нибудь ходил, однако при дурной славе, которой пользовался темный остров, удивляться следовало не этому, а самому наличию пути между ними.

Сатурио казалось, что «Мост Одиночества» – это просто красивое название, местные вообще склонны к подобному драматизму. Теперь же выяснилось, что все следовало воспринимать буквально. Эта громада, по которой, кажется, и космический челнок бы смог проехать, была защищена заклинанием так, чтобы находиться на ней могло только одно существо, никого больше мост не пускал. Сатурио понятия не имел, зачем это сделали – чтобы тот, кто потащился в лес, получил возможность обдумать тот бред, который он творит, или по какой другой причине. Кочевника это не волновало. Куда большее значение для него имело то, что поимка беглецов оказалась иллюзией, Гюрза снова умудрился их переиграть.

Он явно выяснил все, что нужно, про этот мост, прежде чем отправиться туда. Когда охранники их заметили, маньяк уже был на другой стороне, а Бруция ступила на белое каменное полотно. Теперь даже сильнейшие колдуны Эслирии не могли до нее дотянуться, они будто нарывались на невидимую стену.

Она давно могла бы последовать за Гюрзой, но Бруция ждала. Некоторые кочевники уже добрались туда – Антифо и близнецы… Близнецы молчали, Антифо обвинял ее в чем-то. Она не отвечала, и Сатурио прекрасно знал это ее выражение лица: она даже на полноценный спор не настроена, она уже закрылась эмоционально и уверена, что во всем права.