– Свет не включай, – велел Гюрза. – Слишком многих привлечешь.

Каллисто приподнялась, потянулась, показывая, что спит без одежды.

– За платьем сходить хотя бы можно?

– Нет смысла. Никого из присутствующих ты здесь не удивишь, хоть и по разным причинам.

Гетера почувствовала импульсивное желание покраснеть, пришлось даже применить дыхательный прием, влияющий на кровообращение, чтобы избежать этого. Возможно, Бруция способна разглядеть такое в темноте… Хотя она, судя по фырканью со стороны комода, и так соотнесла одно с другим.

Неловко получилось… Флирт и соблазнение были одной из реакций гетер по умолчанию, методом вступить в любые переговоры, который удавался им лучше всего. А в случае с Гюрзой это еще и не было приемами, впечатлившими бы лишь малолетку, Каллисто намекала на вполне реальные события.

Когда она только устраивалась на «Виа Феррате», она решила рискнуть. Любая гетера знала, как важен влиятельный покровитель в условиях предельной опасности. Она такое и на «Слепом Прометее» практиковала, потом устала – надоело. Но теперь ставки снова выросли, и Каллисто задумалась о старых-добрых методах.

Выбор был невелик: Сатурио Барретт или Гюрза. Рино де Бернарди тоже подошел бы, но он в роли покровителя представлял собой сомнительный вариант. Каллисто, будь выбор только за ней, предпочла бы кочевника – он привлекал ее больше. Но она быстро сообразила, что с Сатурио так не получится по причине, которую он еще сам толком не осознал. В школе гетер не раз повторяли: инстинкты выигрывают у поверхностных чувств, но проигрывают глубоким.

Ну а когда Сатурио перестал быть элементом уравнения, остался один Гюрза. Она нашла его, он без труда понял, чего она хочет. Он поддался – так ей показалось. И только потом, когда все завершилось, до Каллисто дошло: не поддался, а взял, что хотел. Более покладистым и управляемым он после этого не стал. К его чести, агрессии он тоже не проявлял, он дипломатично делал вид, что ничего не было. Хотелось его обвинить, да вроде как не в чем…

Теперь Каллисто решила использовать тот козырь снова, а он оказался не козырем. И Гюрза не воспламенился, и Бруция теперь знает больше, чем следовало бы, сидит, хихикает… Не важно. Каллисто не собиралась позволять таким мелочам себя задеть. Она ловко обернулась простыней и продолжила разговор с кровати:

– Говорят, ты кого-то убил. Уже здесь, в этом новость, сам факт твоей кровожадности подтвержден не единожды.

– Да, мы в бегах, – подтвердил Гюрза.

– И вы случайно забежали сюда?

– Мне интересно твое мнение о том, что происходит. Полагаю, что даже сквозь новую роль садовода-любителя ты могла заметить неладное.

Он наконец объяснил ей, что спровоцировало его охоту. Кто-то другой на месте Каллисто обвинил бы его в паранойе, посоветовал пойти лечиться… Да та же Ида, ей он откровенно не нравился! А вот гетера, выслушивая его рассказ, была вынуждена признать, что он не так уж не прав.

Хозяева острова изо всех сил старались угодить гостям. Все без исключения, но… насколько всем представителям вида свойственен такой альтруизм? Они были слишком добрыми – и это оказалось таким же моральным упрощением, каким они отличались на физическом уровне.

– Ты подозреваешь, что они – как куклы в древнем театре, – задумчиво произнесла Каллисто, когда Гюрза закончил рассказ.

– Не все.

– Да, не все… Я уверена, что королева – куда более значимый игрок. Ее муж – нет, он декорация. А вот Тидар тоже не кукла.

– Он обманул мою семью, – проворчала Бруция.