Она подумала, что именно это сходство и смущает Гюрзу. Вроде они с другой планеты, или луны, тут уже без разницы, росли в других условиях, значит, не могут быть копией людей и все такое… Но чему удивляться, если они уже выглядят похоже? Разве одно не подразумевает другое?

Нет, должно быть что-то еще, обязательно…

И оно действительно было. Бруции пришлось чуть ли не через себя переступить, вглядываясь в извлеченные органы. И все-таки подозрение сменилось узнаванием, а узнавание – удивлением.

– С ними что-то не так! – объявила кочевница.

– Что именно?

– Ты мне скажи, я ведь обнаружила это!

– Может, и нет. Может, это примитивный трюк, призванный меня заставить все-таки объясняться с тобой.

– Потратил столько слов на критику, что мог бы уже и объяснить, – закатила глаза Бруция. – У них органы неправильные какие-то!

– Точнее.

– Ну как я могу точнее? Я же не доктор… и не мясник… и…

Она запнулась, но Гюрза невозмутимо продолжил за нее:

– И не серийный убийца. Объясни своими словами, что ты видишь, и я решу, стоит ли разговаривать с тобой серьезно.

Как знала, что не стоило его спасать…

– У них органы слишком простые, – наконец решилась Бруция. – В одном из приютов, где мы жили, была такая игрушка… Человечек с внутренними органами, которого можно было собирать и разбирать…

– И после таких муниципальных приютов люди удивлялись кровожадности кочевников, – вздохнул Гюрза.

– Иди к черту, это было типа познавательно! Чтобы мы разбирались в ранениях!

– Допустим. Продолжай.

– Органы там были как будто стилизованные, упрощенные… Но раз это была игрушка, мы не удивлялись, мы знали, что у людей будет сложнее. И у этого чудика должно быть сложнее!

– Мысль верная, будем считать, что тест пройден. Органы действительно представлены с серьезными искажениями. Не хватает большинства артерий, нервы расположены черти как, по сути, его мышцы – это скорее губка на костях. И кровь из них идет, потому что они напитаны ею, а не потому, что я при разрезе повредил сосуды.

– Может, это норма тут, я не знаю?

– Нет. Или одно, или другое. Или они принципиально отличаются от нас анатомически, или похожи во всем. Но это существо – недоделанный человек.

– Робот? – предположила Бруция.

– Нет. Оно было живым до того, как я его убил.

– Но что это тогда, что еще возможно?

– Пока не знаю, – покачал головой Гюрза. – Но уже предполагаю, что дело не в этом конкретном существе и не во всех остальных. Все это отдельные элементы картины, созданной для нас. Мы видим одну сторону.

– А что на второй?

– Понимание того, кем эта картина была создана, как и зачем. И только если мы разберемся в этом, у нас появится шанс спастись… Или нет.

* * *

В идеальном маленьком мире вдруг стало неспокойно.

Никто не объявлял об этом Каллисто открыто, скорее, наоборот, от мирных жителей такое пытались скрыть. Но гетера выживала в Секторе Фобос слишком долго, она не могла упустить момент, когда охраны на улицах стало непривычно много, да еще и кочевники перестали праздно прожигать жизнь, они снова занялись своим делом.

Первым импульсом Каллисто было вмешаться, разобраться, что случилось, может, помочь… Она остановила себя. Она уже заметила, что у нее не получается по-настоящему наслаждаться нормальной жизнью, той самой, о которой она мечтала. Быть может, как раз потому, что она начала изображать из себя воительницу?

Поэтому она позволила другим решать проблему, заставила себя сосредоточиться на настоящем.