У нее не было цели их убить, просто обездвижить, но если бы они при этом погибли, она бы не расстроилась. Самым сложным оказалось принять решение, а когда она это сделала, на душе стало спокойно. Может, она еще пожалеет, будет наказана… И что, семья ее не простит? Но они и так ведут себя не как семья!

Бруция только теперь в полной мере поняла то, что ее подсознание, пожалуй, шептало ей уже давно: ей не нравится этот мир. Тут все мило и сладко, как будто в торте живешь… Но ее родные изменились, они вроде как стали счастливы – а она их не узнавала!

Гюрза же оставался силой разрушения, однако неизменной. Он решил выступить против реальности, и Бруция присоединилась к нему, потому что присоединяться легче, чем противостоять чему-то грандиозному в одиночестве.

В момент битвы она не отвлекалась на сомнения в том, права она или нет. Она отдала всю власть телу, потому что именно тело помнило нужные движения. Есть свои и чужие, и необходимо бить, уклоняться, прикрываться поверженным противником, делать обманное движение, потом наносить удар по-настоящему… Снова быть истинной Бруцией Барретт. Живой.

Она даже не заметила, как битва закончилась. Бруция не пострадала, она готова была продолжать, ей так этого не хватало! Но драться оказалось не с кем. Улица опустела, местные попрятались в своих кукольных домиках, охрана что-то булькала на земле, и на ногах остался только Гюрза.

Он смотрел на нее, не моргая. Раньше этот взгляд то пугал Бруцию, то бесил. А теперь даже он стал нитью, связывающей ее с прошлым, которое у нее нельзя забрать.

– Я не ожидал такого, – наконец сказал маньяк. Говорил он всегда мало, чаще всего отвечал на вопросы, и то, что он обратился к ней сам, доказывало, насколько сильно он на самом деле впечатлен. – Не от тебя, из всех Барреттов.

– Ты знаешь, что нужно делать? – спросила Бруция.

– Это не будет безопасно. Я не обещаю, что ты останешься в живых.

– Разве это тебя волнует?

– Тоже верно, – рассудил Гюрза. – Помоги мне.

Он поднял с земли одного из охранников – этот точно был мертв, и Бруция не представляла, зачем он понадобился маньяку, но она помогла ему нести крупное, больше человеческого, тело. Ей хватало одного: Гюрза сохранял уверенность, он был лидером, способным четко отдавать приказы.

Он для Бруции сейчас был как Сатурио – которым сам Сатурио быть перестал.

Они покинули жилую улицу, но не город. Бруция слабо тут ориентировалась, она не представляла, куда маньяк собирается девать труп, зачем это вообще. А вот Гюрза успел осмотреться, он явно знал, что в одном из зданий обустроена лаборатория – не местных, научного отдела с «Виа Ферраты».

Правда, сейчас тут никого не было. Они ушли не в спешке, услышав шум боя. Они отключили устройства по всем правилам, они явно готовились вернуться… Но не вернулись. Слишком увлеклись мирной уютной жизнью, совсем как кочевники!

Гюрза бесцеремонно смахнул со стола какие-то склянки и пробирки, уложил на деревянную поверхность мертвеца. После этого он вручил Бруции крупные ножницы – такими, кажется, и металл резать можно.

– Избавь его от одежды, – приказал маньяк.

– Сам не можешь?

– Сам я пока занят. Делай.

В ответ на приказы маньяка привычно хотелось огрызнуться, но Бруция прикусила язык. Она ведь добровольно приняла правила игры, какой смысл возмущаться? Да и потом, под внешним раздражением уже искрилось нечто похожее на веселье. Оказывается, это так страшно: не знать кто ты и что делать со своей жизнью.