Ей всегда, сколько она себя помнила, говорили, что быть кочевником – это нормально. Так же естественно, как быть человеком, просто со своими особенностями. И она вовсе не уродлива, те, кто так болтают, мозги включать не привыкли. Ее и не должны любить все подряд, главное, что у нее есть семья, которая ее никогда не оставит.

Но это все на словах. А как оказалось на самом деле?

Как только появился способ измениться, стать ближе к людям хотя бы внешне, Барретты дружно за него ухватились. Теперь они ходят тут, радуются, что волосами покрылись, что глаза у них другого цвета… Получается, они все-таки считали себя уродливыми все эти годы, а Бруции просто врали?

Да еще и родители поддержали их, а не ее. Когда она объявила, что не снимет скафандр и не наденет дурацкий амулет, папа сразу начал ругаться. Снова говорил, что она незрелая, что нельзя так в ее возрасте, что она уперлась, как ослица… Мама, как всегда, была мягче, но на сей раз и она не спешила становиться на сторону Бруции.

– Милая, это тоже своего рода прогресс, – пыталась объяснить Амина. – Ты же пользуешься новыми устройствами, усовершенствованными моделями…

– Они не меняют, как я выгляжу, – угрюмо напомнила Бруция.

– Перемены будут совсем несущественными!

– Но они будут! А разве я просила?

– И тебе… Тебе не хочется хотя бы попробовать быть как все?

– Но вы же все говорили, что это не обязательно! Вы мне всегда говорили!

Мама не нашлась, что ответить, и растерянно посмотрела на папу.

В какой-то момент Бруция даже подумывала сдаться. Ей было одиноко, а потому страшно. Ей казалось, что она теряет собственную семью – и только она в этом виновата! Так что она получила амулет и подошла с ним к зеркалу…

А надеть так и не смогла. Из зеркала на нее смотрело несчастное белокожее создание. Наверно, монстр для других… Но Бруция точно знала, что не монстр. Она всегда была кочевницей и теперь не понимала, почему должна перестать ею быть.

Из красных глаз тонкими ручейками скользнули слезы. Амулет полетел куда-то в кусты.

Остальные Барретты оставили ее в покое, она слышала, как они говорили, что она перебесится. Но единственным правильным вариантом им казались перемены, вопрос был лишь в том, раньше Бруция к ним придет или позже.

У нее как будто забирали саму себя – а она не хотела! Поэтому она больше не приближалась к родным, боялась, что они пойдут на более решительные действия, отнимут у нее скафандр силой и наденут на нее амулет. Но она так не сможет – и их не простит. Поэтому Бруция пряталась по подворотням, по пустым домам и тенистым садам.

Она не знала, что делать дальше. Она привыкла быть сильной, а теперь ее вдруг сделали слабой. Вместо большой семьи ее окружали враги. Раньше братья говорили ей, что делать, как поступить правильно, она всегда могла посоветоваться с папой и мамой. Но теперь они смотрели на нее иначе и осуждали, осуждали… Как будто она портит всеобщий праздник!

Она чувствовала себя бесконечно маленькой. С ней такого раньше не случалось, Бруция была вполне довольна своей жизнью. А теперь она вдруг – почему-то вдруг, после стольких лет в космосе! – осознала, насколько ничтожен человек в масштабах Вселенной. Не песчинка даже, а крошечный элемент песчинки, почти ничто… Бруция была заметной, пока чувствовала связь с родными. Но теперь эту связь не просто забрали, а вырвали с кровью, и раны не переставали болеть – однако знала о них лишь она одна.

Все ждали, когда она наконец «образумится». То есть, тоже предаст себя – и тогда на ее стороне никого не останется. Бруция так не могла, но и что делать дальше – совершенно не знала.