Она больше не приставала к нему с расспросами, потому что он не сказал бы ей ничего нового. Но и забыть о том разговоре Каллисто не смогла, как ни старалась. Она направилась на встречу с адмиралом и рассказала ей о своих подозрениях.

Разговор не заладился. Елена казалась отвлеченной, она куда-то спешила в сопровождении Петера Луйе. Она не отказалась говорить с Каллисто, но и не восприняла слова гетеры всерьез.

– Лейс – взрослый человек, который имеет право принимать самостоятельные решения, – только и сказала Елена.

– Да, но… Мне показалось, что это не Лейс! Не тот, кого я знаю…

– Вы уверены в этом?

– Просто такое впечатление, но я бы хотела…

– Простите, Каллисто, у меня сейчас нет времени на обсуждение домыслов, – прервала ее адмирал. – Мы вернемся к этой теме позже, если сомнения вас не оставят.

Гетера отступила, она и правда хотела все обдумать. Но «позже» так и не случилось: город захватила та самая неприятная, тревожная суета, какой здесь никогда еще не было.

Каллисто отстранялась от этого сколько могла, только вот натужное спокойствие ее не спасало. Она была не в состоянии игнорировать движение патрульных за прекрасным цветущим садом, она видела тревогу в глазах местных жителей, которые все еще улыбались ей при встрече – глядя настороженными глазами.

Она понимала, что при боевых действиях от нее не будет никакого толка. Каллисто, как и любая гетера, всегда полагалась в первую очередь на знания. Поэтому она теперь прислушивалась внимательней, наблюдала, даже когда остальным казалось, что она увлечена собственным компьютером, оказывалась рядом с теми, кому было известно больше. Так она и выяснила, что именно оставило трещины на безупречной реальности.

Все началось с Гюрзы. Это почему-то показалось естественным… Он якобы убил кого-то забавы ради. Каллисто даже допускала, что без «якобы». Ей доводилось видеть, как он убивает – и она помнила свой ужас, когда она распознала в нем темное, непонятное ей удовольствие. Однако она не позволила себе забыть о том, кого именно он убил ради этого удовольствия. Получается, он нашел кого-то подобного и на острове милейших созданий? Каллисто могла принять сам факт убийства, но не то, что он сделал это просто так.

Дальше стало лишь сложнее. Теперь все заявляли, что Гюрза работает не один, а с сообщницей – Бруцией Барретт. С кочевницей, да еще самой дикой из них, ненавидевшей его со звериной яростью! Ему не нужны сообщники. Она бы перестала себя уважать, если бы примкнула к серийному убийце. Но слухи об этом повторялись так часто, что Каллисто уже не могла от них отмахнуться.

Ей хотелось помочь, сделать хоть что-то, повлиять на ситуацию… Но у нее никак не получалось. Она затаилась, ожидая подходящей возможности.

Такая возможность нашла ее сама. Каллисто провалилась в тяжелый, неспокойный сон, который прервался куда раньше, чем следовало бы. Гетера точно поняла: она проснулась не просто так, ее что-то разбудило. А когда глаза привыкли к темноте, она быстро разобралась, что именно.

Они и не пытались спрятаться, они разместились так, чтобы их можно было мгновенно заметить благодаря скудному свету звезд из окна. Гюрза занял высокое кресло напротив кровати. Бруция даже в скафандре умудрилась разместиться с ногами на комоде у стены. Все такой же звереныш… Но это неплохо, потому что доказывает: она не изменилась. Что бы ни заставило ее примкнуть к серийному убийце, это явно не сумасшествие.

– Свет не включай, – велел Гюрза. – Слишком многих привлечешь.